Телефоны в Москве: (495) 928 6863; (495) 648 6958; (495) 287 4552
 
Публикации    Наши заказчики    Отзывы    Контакты    
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Совет Федерации
Кадастра
Роспатент Российский гуманитарный научный фонд

Права человека, правовая политика и нравственность


Е. А . Лукашева член корреспондент РАН,

доктор юридических наук, профессор

 
Права человека, правовая политика и нравственность

 

 1. Права человека – эпицентр правовой политики государства 

            Проблема взаимодействия прав человека и политики имеет особую значимость для России на нынешнем этапе её развития. Страна осуществляет переход от тоталитаризма к демократическому обществу, цель которого – развитие свободы, утверждение прав человека и достоинства личности.

            Любой переходный период связан с дезорганизацией государственных структур, потерей первичных духовных ориентиров, противоборством политических сил, социальной напряженностью, нравственной дезориентацией.  Все указанные процессы развиваются сегодня и в нашем обществе в крайне осложненных и обостренных формах. Это объясняется длительностью существования тоталитарного режима в стране, практически исключившим из общественной практики свободу и права человека, что с неизбежностью привело к нравственной деградации общества. Однако немало в развитие этих негативных процессов порождается и системой непродуманных мер «перестроечного» периода.

            Начиная процесс реформирования общества, политические элиты явно недооценивали или пренебрегли теми трудностями, которые встанут на его пути. Примеряя модели западной государственности на общество, утратившее все правовые и нравственные ориентиры, по всей видимости, полагали, государственной регулируемой экономики на рыночную, тоталитаризма на демократию – процесс одномоментный, поскольку их методы ничем не отличались от большевистских – насильственная ломка общественного сознания, его стереотипов, утвердившихся за семь десятилетий социалистического режима, разрушение всех привычных устоев жизни и стремление в одночасье изменить всю ситуацию в стране, не опираясь на анализ подлинной общественной ситуации, не имея долговременной программы преобразований, не учитывая, какая черная стихия возникнет в массовом сознании, какой хаос воцарится во всех сферах жизни. И это понятно. Взяв на вооружение чикагскую рыночную идеологию, полностью отстраняющую государство от экономики и игнорирующую социально-психологическое состояние общества, они тем самым лишили его социальной ориентации. Реформаторы занялись разделом собственности, допустив к этому процессу узкую группу «избранных», оставив остальному населению ваучерные иллюзии.

            К сожалению, увлекшись насаждением крайних форм либерализма на неподготовленную почву, реформаторы пренебрегли бесценным опытом русской либеральной мысли, в частности теориями и программами П. Новгородцева и И. Ильина, связанными с предвидением ситуации, которая воцарится в России после краха большевизма. Напомню пророческие слова П. Новгордцева, которые были написаны в 1923 г. П. И. Новгородцев предвидел, что новые восходы, которые пробьются на русской земле среди развалин, не всегда будут добрыми, произрастающими на благо всех: «Сколько новых темных чувств незаглохнувшей стихии опять появится! Сколько натворит новых бед суровая страсть порядка и покоя! Сколько тяжелых этапов пройдет и могучая потребность хозяйственного восстановления с ее неукротимыми инстинктами приобретения и накопления!»1.

Автору приведенных положений уже в то время было ясно, сколь длительный и трудный путь предстоит пройти России, чтобы стать обществом цивилизованным и нравственным.

Преодоление дезорганизации общественных процессов, преступности, … невозможно без прочной правовой основы, на которую должны опираться преобразования в обществе. В стране издается много законов. Однако они издаются без какой-либо продуманной системы, противоречат друг другу, порождая новую волну неустойчивости  и неуправляемости. Причина этого – в отсутствии четкой, стратегически и тактически выверенной, правовой политики, главными ориентирами которой должны быть свобода, равноправие, справедливость, достоинство личности.

Правовая политика как система взглядов, идей, принципов, концепций  в основе своей должна ориентирована на обеспечение прав человека, набор которых зафиксирован как в Основном законе России, так и в международно-правовых документах. Этот ориентир должен быть положен в основу правовой политики государства, определяющей правовую основу всей его деятельности, всех процессов реформирования – и политических, и экономических, и социальных.

Права человека – это универсальная ценность, позволяющая «измерять» все явления и события, происходящие в обществе и в современном мире. Перед человечеством в XXI веке стоят важные проблемы – сохранение мира и устойчивого развития , здоровой окружающей среды для нынешнего и грядущих поколений, сохранение культурного наследия человечества, борьба с голодом и нищетой, с преступностью и терроризмом, противостояние ядерной угрозе и т.д. Все эти проблемы в конечном счете выходят на права человека, поскольку их решение – необходимое условие нормальной жизни человека, народа, нации, человечества в целом. Поэтому внутренняя и внешняя политика государства неразрывно  связана с правами человека, которые являются приоритетом, в соответствии с которыми должны осуществляться все политические преобразования, программы, акции. Государственная власть и политика в современном мире получают «гуманитарное», ограничивающее чрезмерные притязания власти, умеряющее противоборство, противостояние напряжение в обществе.

Право и его важнейшая составляющая – права человека призваны определять границы свободы политики , политиков и государственной власти. Любые политические меры, которые порождают нарушение прав человека – это посягательства на свободу индивида. Они являются и аморальными, поскольку права человека – это отражение не только правового опыта развития человечества, но и кристаллизация его нравственных начал, связанных с уважением свободы и автономии индивида, недопустимости их нарушения,  с ориентацией на критерии «добра» и «общего блага».

Такой подход к соотношению прав человека и политики возникает не сразу; он вырабатывается вековым поиском оптимальных форм взаимодействия человека и власти.

Политика, реализуемая государственной властью, всегда выражала политическое сознание правящего класса, привилегированной элиты.

В политическом сознании вырабатывались те общие принципы, ценностные ориентиры, нормы, которые лежат в основе политики того или иного государства, служат обоснованием власти, легитимности институализации политической системы. Эти принципы, ориентиры, нормы являются прежде всего осознанием и выражением классового либо группового интереса. Поэтому политическое сознание неоднородно по своей природе, поскольку классовые интересы различны у классов, занимающих различные позиции по отношению к власти (господство – подчинение).

Политическая ценностно-нормативная система наиболее концентрировано выражает классовый интерес, поскольку она непосредственно регулирует отношения, связанные с государственной властью. Эти отношения определили взаимодействия классов, социальных групп, индивидов во всех иных сферах жизнедеятельности людей в классовом обществе.

Вокруг политической власти сталкиваются противоборствующие силы антагонистических классов, различные классовые системы ценностно-нормативной ориентации. По мере своего развития политические нормы становятся наиболее активным выразителем интересов и потребностей классов. Это определяло их доминирующую роль в социальной регуляции поведения людей, их стремлении подчинить себе все иные формы воздействия  на общественные отношения – право, нравственность, искусство.

Сама возможность участвовать в осуществлении политической власти становится привилегией, открывающей доступ к другим привилегиям, прежде всего имущественным. Поэтому в зависимости от конкретно исторических условий вырабатываются наиболее целесообразные, с точки зрения господствующего класса, способы организации политической власти. Так, политические организации рабовладельческого общества были весьма разнообразны. Это и древнейшие государства ряда стран Азии и Африки, которые отличались особыми способами регулирования отношений не только между рабовладельцами и рабами, но и между различным группировками господствующего класса (военными, религиозными, бюрократическими). В них существовали и республиканские формы правления, и деспотические.  Это и государства античного мира с полисной формой политического устройства, выступающей в виде демократии, тирании, аристократии. Каждая из этих форм государства выдвигала свое идеологическое обоснование законности власти, свою систему политических норм, которая становилась опорой существующего режима, его приоритета перед всеми иными ценностями.

В этих условиях право оказывается как бы отодвинутым на второй план (особенно в условиях деспотических режимов); власть выходит за пределы права, на передний план выступает государственное насилие, которому даже чисто внешне не пытаются давать правовое обоснование. Политика становится доминантой по отношению к праву (исключение составляют древние политии (Афины, Абдер), где были сильны идеи права и закона.

В феодальном обществе политическая власть была непосредственно связана с земельной собственностью, выступала ее атрибутом. Поместная форма феодального землевладения в условиях экономической децентрализации повлекла за собой политическую раздробленность (в странах Европы к X-XI вв.). Поскольку при феодализме «право как политическая власть выступало лишь в качестве неотъемлемого атрибута земельной собственности, оно и возникало нередко путем простого санкционирования феодальным государством реально сложившихся отношений господства и подчинения»2.

По сути дела в форму закона, выступавшего как «кулачное право» облекались произвол и грубое насилие отдельных феодалов. Этот процесс усугублялся партикуляризмом, раздробленностью права, которые определили бесконтрольность действий феодалов, создание права – привилегии.

Политическое насилие нередко подменяло и нивелировало действие законов и обычаев феодального общества. В капиталистических обществах политические нормы, утверждавшие господство определенных классов, становились доминирующими, оказывали решающее воздействие на формы законодательного регулирования, закреплявшие свободу экономически господствующих классов, произвол и насилие по отношению к классам, лишенным собственности.

В процессе исторического развития по мере культурного прогресса общества, расширения сферы демократии и свободы меняется степень влияния различных видов социальных норм, происходит высвобождение их из-под пресса политических установлений.

Соотношение между правовыми и политическими нормами меняется в период буржуазно-демократических революций, выдвинувших идеи права, формального равенства, прав человека, правового государства. Принцип приоритета прав человека по отношению к государству, ограничению всевластия государства правами человека – это нормальная ситуация, которая должна быть характерной для всех цивилизованных государств.

Данный принцип приобретает особое значение в связи с возрастание роли политических партий, которые борются за политическую власть, формулируют свои программы, принципы своей деятельности. Право призвано сдерживать экстремистские действия партий, стремящихся к захвату власти путем революций, разрушения существующей правовой системы, попрания прав человека. Опыт России показывает гибельность внеправовых насильственных переворотов, неизбежно влекущих за собой массовые нарушения прав человека, отказ от правовых начал, без которых в обществе воцаряются хаос и произвол. Доминирующая роль политики в обществе, в частности по отношению к праву, утвердилась в марксистско-ленинской доктрине как аксиома.

Приоритет права над политикой,  политической властью - непреложный принцип современной культура.  "Существование нормы права, возвышающейся над правителями и управляемыми и обяза­тельной для них,  - писал Л.Дюги, - есть необходимый постулат. Подобно тому как вся геометрия покоится на эвклидовом постулате, точно также и вся жизнь современных народов покоится на этом постулате нормы права.. Право не есть политика силы, как учил Иеринг,  оно не есть дело государства,  оно предшествует ему и возвышается над ними:  оно является границей государственной силы и государство есть не что иное, как сила, отданная на служение праву3.

 Исторический опыт показывает, что приоритет права и прав человека по отношению к политике существует только в условиях демократических режимов, когда правовые нормы основаны на универсальном принципе формального равенства. Однако у прав человека есть еще одно важнейшее качество – их тесное взаимодействие с моралью, которое дает возможность не только правовой но и нравственной оценки политики и государственной власти ориентирующей их на осуществление «общего блага».

Первенство политических норм перед правовыми порождает насилие и создает почву тоталитарным режимам. Тоталитаризм неизбежно возникает там, где политика,  политические нормы не имеют правовой опоры, где политика, политические нормы не имеют правовой опоры, где права человека не являются ограничителем поли­тической власти, не выступают в качестве средства контроля за ее осуществлением.

Поэтому проблема соотношение прав человека и политики - это вопрос о характере политического ре­жима,  сущность которого определяется тем,  признает или не призна­ет он господство в обществе правовых начал, прав человека.

 

 2. Права человека, политика, нравственность

 

Любые политические преобразования, проводимые государством не могут быть осуществимы без массовой поддержки граждан, и устойчивого морального состояния общества.

Ориентация на демократию, свободу, правовое государство права человека должна получить нравственную опору в обществе. Как  справедливо отметил А.Токвиль, «царства свободы нельзя достичь без господства нравственности»4. П. Новгородцев подчеркивал, что задачи будущего неразрешимы только политическими средствами; на помощь должны быть призваны силы нравственности5.

Нужно ли политикам сверять свои действия с нравственными принципами или это непозволительная роскошь, способная ослабить власть, связать ей руки? Может ли сложная политическая ситуация, в частности переходный период, "отлучить" политику от нравственности, или открыть дорогу нравственному релятивизму?

Это очень сложные вопросы, которые в конечной счете выводят на старую, мак мир, проблему соотношения целей и средств в политике. При ее решении следует избегать крайностей морального абсолютизма и крайностей этического релятивизма. Не только мировой, но и отечественный опыт показал опасность и губительность лозунга: "цель оправдывает средства". Поэтому нравственное измерение политики, ее целей и средств призвано удерживать ее в границах  гуманизма, предотвращать соблазн переступить границы морали во имя «светлого будущего».

Разведение политики и нравственности всегда негативно воспри­нималось обществом. Поэтому у политических лидеров появлялось стремление санкционировать свои действия принципами нравственности, приспособленным к их нуждам и интересам. Классическим примером этому служит ленинская характеристика нравственности, согласно которой нравственность - это то, что служит борьбе трудящихся против старого общества, объединению всех трудящихся в борьбе за укрепление и завершение коммунизма6. Любые насильственные действия, связанные с устранением массовых противников, имели в ленинской трактовке нравственное обоснование.

Для политики и политиков несложных ситуаций не бывает. Каждый исторический период бросает свой вызов, выдвигает свои проблемы, и если устранить моральные критерии политики и власти, ссылаясь на трудности того или иного этапа развития, в обществе воцарится воинствующая безнравственность, которая сделает невозможным любые политические, социальные, экономические реформы, обеспечения прав человека.

Однако вопросы взаимосвязи нравственности и политики, нравственного измерения политических процессов никогда не получали однозначных ответов. Ведь многие преступления в истории санкционировались «моральными категориями». В годы тоталитарного режима делались попытки обоснования террора, насилия, чрезвычайных мер. Исходя из этого некоторые ученные и политики отстаивают позицию несовместимости политики и морали. «Мораль и политика отталкивают друг друга, сколько бы мы их ни смешивали, они не совместимы как вода и масло»7. Есть и иная позиция, согласно которой отступление в политике от морали следует рассматривать как «вынужденное зло».  Однако границы таких исключений чрезвычайно подвижны, они встречают решительное осуждение при абсолютистском  моральном подходе, поскольку нередко такие исключения становятся правилом. Поэтому  сторонники данной позиции считают, что речь должна идти не об «исключениях, а о формировании в политической сфере «особого типа морали», о «доразвитии в определенном направлении самой морали»8. Такой подход едва ли может быть признан удачным, поскольку он оправдывает моральный релятивизм, а по сути дела снимает проблему нравственного измерения политических процессов.

По нашему мнению, для ответа на вопрос о применимости моральных оценок к политике и государственной власти следует предложить тот критерий оценки политики, который оправдан именно в данной сфере общественных отношений.

Как уже отмечалось, политика – это отношение к власти, отношения по поводу власти, которые могут носить характер взаимоподдержки, сотрудничества; взаимодействия в одной области  и взаимоотталкивания в другой («облагораживающая оппозиция»); противоборство и противостояние («непримиримая оппозиция»). Политика - не застывшее явление, она дина­мична, подвижна и неизменно объективируется в действиях людей, социальных групп, классов, связанных с властью.

Политика, охватывает сферы, непосредственно затрагивающие интересы практически каждого человека; она выражает позиции по отношении к характеру политического режима и государства, к правам челове­ка, праву, социальным ориентациям, собственности и т.д.

Политика призвана реагировать на первоочередные общественные потребности, которые неизбежно порождают противоборство, столкно­вение интересов различных классов и социальных групп, партий, общественных движений, индивидов. И это понятно, потому что отношение к власти и собственности, а, стало быть, к праву, правам человека никогда не может быть нейтральным; всей истории человечества сопутствует напряженность позиций общественных сил применительно к власти,   которая в различные периоды носит различный характер - от временного относительного согласия до острых революционных взрывов.

Может  ли эта сфера отношений не взаимодействовать с моралью, обладающей свойством универсальности, способностью незримо проникать во все поры   общественного организма?   Моральные нормы ориентированы на категории добра, чести, долга, совести, достоинства, личной ответственности. Данные категории выступают в качестве критериев оценки поведения людей во всех областях их деятельности. Свойство морали - ее способность незримо проникать в самые различие социальные отношения, применять к ним нравственные оценки, ориентации, императивы подчеркивается многими исследователями проблем этики9. Поэтому ни политика, ни политические процессы, ни государственная власть не могут не взаимодействовать с моралью.

Другое дело – осуществляется ли такое взаимодействие и оценка со знаком плюс или со знаком минус.

К сожалению, политическая сфера деятельности зачастую противоречит нравственным категориям добра, чести, совести, честности. Но  применение нравственных оценочных категории к политике и связанной с ней государственной власти неизбежно.  Оно может осуществляться и на ocнове научных этических категорий и на уровне обыденного массового нравственного сознания. Утверждения о несовместимости политики и нравственности является констатацией характера реальной политики, игнорирующей нравственные ценности, но отнюдь не свидетельствуют о неизбежном расхождении политики и морали во все времена и при всех политических режимах. разумеется,  трудно охарактеризовать политику какого-либо государства как безусловно отвечающую нравственным эталонам; однако нравственные категории добра, чести, совести и т.д. должны быть ориентирам политики. Не случайно апелляция к этим ценностным принципам неизбежно присутствует в программах политиков, особенно в предвыборные периоды; они используются ими в непосредственном общении с избирателями, в предвыборных речах. Это свидетельствует о том, что массовое обыденное сознание стихийно ориентировано на моральные категории в оценке политиков и политики.

Нравственность призвана устанавливать оценочные критерии для предотвращения деформирования отражения социальных интересов и потребностей под влиянием политических пристрастий. Конечно, и моральные критерии неодинаковы у различных социальных групп. Поэтому веками человечество искало общественный идеал, ту ценность, которая совпадала бы с универсальными требованиями морали. Такой ценностью явилась идея прав человека, соединившая  нравственные и правовые начала. Это универсальная оценочная категория, раскрывающая не только правовые основы на которых опирается политика и власть, но и их нравственную характеристику.

Проблемы сопряженности политики и нравственности начали привлекать внимание в период, когда возникают идеи демократии, свободы, ценности личности.

Речь идет прежде всего об Афинах, где в результате острой борьбы за власть, VI-Vвв. До н.э. был установлен демократический режим. Наряду с этим в других полисах древней Греции господствовала либо олигархические, либо аристократические режимы. Древнегреческая политико-правовая мысль   обращается к поиску идеальной формы государства. Великим достижением древнегреческих философов явилось выдвижение на первый план идеалов свободы и ценности личности. Знаменитая формула Протагора  - «человек – мера всех вещей» положила начало персоноцентристким воззрениям на развитие общества и государства. Идеи Сократа, Платона, Аристотеля о государстве, праве, законе рассматривались в общем контексте политики, которая ориентирована на этические категории блага, добродетели, добрых нравов, справедливости, благочестия. Если софисты – Фрасимах и Пол Агригентский отвергали нравственные основы политики, то Сократ обратился обосновании объективного характера этических оценок, нравственной природы  государства и права. По мнению В.С. Нерсесянца, «сократовская этическая трактовка проблематики государства, права, политики свидетельствует об отсутствии  в его моральной философии теоретического различия сфер этики и политики»10.

У Платона идея идеального государства связана с правлением лучших на началах справедливости и законности. Этическое обоснование политики у него выражается а тех требованиях, которые предъявляются лучшим и мудрейшим, призванным управлять государством. Наиболее ярко неразрывная связь морали и политики выражена у Аристотеля. Для  него политика - наука о высшем благе человека и государства. Поэтому она предполагает развитые представления о нравственности (добродетелях), знании этики (нравов). Это относится не только к правителям, но и к гражданам.. Аристотель раскрывает политические добродетели, которыми должен быть наделен хороший гражданин и проникнуты все сферы политического общения. По его мнению, цель политики - воспитать в гражданах добродетели которые помогут им совершать прекрасные поступки.

Этическая насыщаемость древнегреческой   политической мысли определяется тем, что важное место заняла в ней идея свободы, которая получила развитие а правах индивида (речь шла, разумеется, о категории свободных граждан; рабы исключались из свободного общения). Добродетели гражданина как осуществление социальной этики в жизни должны были оказывать огромное влияние на создание идеального государства. «Древние греки, - писал Г. Еллинек, - в соответствии с их взглядом на государство, усматривали в социальных добродетелях граждан самую прочную гарантию процветания государства, да и вообще этика так тесно связана у них с государством, что Аристотель всецело подчинил ее более широкому понятию политики11.

Эту же мысль развил Ж.П. Вернан, отмечая, что образ идеального гражданина, «политического человека поддерживался в полисах этическими нормами, а древнегреческие мыслители «выработали соответствующую этику и определили обстоятельства, позволяющие установить порядок в полисе»12.

В средневековых теориях нравственный характер власти обосновывался  ее божественным происхождением. И это не случайно, поскольку христианское учение неотделимо от этики. Поэтому политика, государство, право, опирающиеся на божественный закон, получают этико-религиозную санкцию. Наиболее ярко такой подход к соотношению политики, религиозной этики, власти и закона выражен Фомой Аквинским.

Проблемы взаимодействия политики, государства, нравственности получили новый импульс в раннебуржуазных государственно-правовых концепциях. Еще в эпоху Возрождения и Реформации в условиях феодализма возникает концепция, направленная на разрыв со средневе­ковыми устоями жизни и создание раннекапиталистических отношении. Па передний план выдвигается человек, его автономия, свободное самоопределение, достоинство, развитие инициативы, возможность собственными силами определять свою судьбу и добиваться успеха.

В этих гуманистических концепциях уделяется внимание нравственности, добродетелям индивида - гражданственности, служению общему благу, которые определяют линию на взаимодействие политики, государства, гражданских добродетелей, нравственности.

Иная  позиция по этой проблеме была выражена Н. Макиавелли, который отделил политику и власть от морали. В своей книге "Государь" он рассматривает политические явления, выводя их за пределы моральных критериев и считая опорой политики и власти не этику, а силу, прочный фундамент, на который должна опираться власть.

Различие подходов к проблемам взаимодействия политики и нравственности, проявившиеся в период Возрождения и Реформации, четко обозначились в условиях утверждения раннекапиталистических отношений, когда произошел разрыв с теологическим мировоззрением средневековья, религиозной догматикой.

На трактовку характера взаимодействия политики и нравственности огромное влияние оказала естественно-правовая доктрина с ее ведущими идеями добра и справедливости, которые должны быть выражены в правах человека, правовых институтах и государственных учреждениях. Естественно-правовая доктрина выдвигает  моральный приоритет общественного блага, которое отвечает изначальному единству человеческих интересов. Естественно-правовая  доктрина выдвигает моральный приоритет общественного блага, которое отвечает изначальному единству человеческих интересов. Естественное право в такой трактовке – это  система универсальных нравственных норм, ориентированных на свободу, равенство, справедливость и другие  общественные блага – жизнь, общение, собственность, автономия индивида и т.д. по этим высшим моральным стандартам должны измеряться законы и государственные институты. Естественное право рационально, оно основано на «предписаниях здравого разума» (Г. Гроций). Поведение людей, соответствующее представлениям естественного права, оценивается как морально необходимое, отклоняющееся от таких предписаний - морально позорное. Исходя из этих посылок идеологи нарождающегося буржуазного класса, стремившегося к власти и освобождению от феодальных ограничений  Г. Гроций,  Б.Спиноза, Т. Гоббс, Дж. Локк, Ш.-Л. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и др.,  выдвигали свое видение этой власти, основанное  на моральном авторитете естественного права.

Так, по мнению Дж. Локка государство - это общество людей, образованное только для обеспече­ния, сохранения и достижения их собственных гражданских интересов - жизни, свободы, здоровья, отсутствия телесных страданий, а также владения такими внешними благами как деньги, земли, дома, домашняя утварь и т.д. В основе такого общества лежит общественное согласие, что и определяет его деятельность, направленную на достижение общего блага.  «Политическая власть — это та власть, которую каждый человек, обладая ею в естественном состоянии, передал в руки общества, и тем самым  правителям, которых общество поставило над собой с выраженным им молчаливым доверием, что эта власть будет употреблена на благо членов общества — подчеркнуто мною – Е.А. – и на сохранение их собственности»13.

Служение общему благу - цель не только политической власти, но и закона. «Ведь закон в его подлинном смысле представляет собой не столько ограничение, сколько направление для свободного и разумного существа его собственных интересах и предписывает ему только, то, что служит на общее благо тех,  кто подчиняется этому закону»14.

Основой всякой законной власти, по мнению Руссо, Является общественный договор людей, находившихся ранее в естественном состоянии. Ассоциация, возникающая а результате такого договора призвана охранять и защищать совокупной общей силой личность и имущество каждого ее участника. «Вместо отдельной личности каждого договаривающегося этот акт ассоциации немедленно создает моральное а коллективное целое... свое общее я, жизнь и  волю»15. Моральные начала приобретают не только ассоциация, но и каждый человек — участник договора. «Переход от естественного состояния к гражданскому производит в человеке заметную перемену, заменяя в его действиях инстинкт - правосудием и сообщая его действиям нравственное начало (подчеркнуто мною – Е.А.), которого им прежде недоставало»16.

Политико-правовые доктрины ХVII-XVIII вв. отстаивали нравственное содержание и назначение политической власти, стержнем которых была идея свободы. Провозглашение свободы человека как основного естественного, неотчуждаемого права явилось развитием гуманистических идей древнегреческих философов.

Вместе с тем в новых исторических условиях оно было обогащено принципом универсального равенства всех членов общества, которое из категории, распространявшейся на элитарные слои общества, становится всеобщим. Дж. Локк определяет два условия правильного понимания политической власти и ее возникновения: во-первых, рассмотрение полной свободы людей как их естественного состояния; во-вторых, состояния равенства, при котором всякая власть и всякое право являются взаимными, никто не имеет больше другого17.

Такая взаимность прав (равенство) определяет и новый характер отношений гражданина и власти. Если в древних полисах моральность гражданской добродетели и свободы определялись подчинением индивида коллективной жизни полиса, то в новых исторических условиях на передний план выдвигается человек с его естественными правами, очерчивающими пределы его свободы и ограничивающими стремление государственной власти подчинить себе все сферы жизни.

Эти идеи получили дальнейшее развитие в ХVIII в. в период утверждения капиталистического строя. Буржуазно-либеральные теории, подчеркивая первостепенную значимость автономии человека, индивидуализма как движущей силы развития общества, ставили целью минимизировать роль государства, установить правовые границы, предотвращающие экспансию государства в сферу личной жизни и частных интересов человека. Свобода и индивидуализм тесно связываются с права­ми человека, главными из которых является право собственности и беспрепятственное pacпоряжение ею. Либерализм явился «политическим языком человеческих прав», и тем самым определил критерий гуманистического, морального измерения политической власти, государственности. Обеспечение естественных прав человека - это не только способ гарантирования свободы и автономии индивида, но и условие преуспевания общества, разумности его государственного устройства, моральности политики и власти.

Абстрактные нравственные критерии оценки политической власти получают конкретное выражение в естественных неотъемлемых правах человека, которые «облагораживают» государственность, ограничивают пределы государственного своеволия и произвола. Права человека не только служат личной пользе индивида, но с их помощью обеспечива­ется общее благо на основе разумного сочетания индивидуальных и общественных интересов. Ориентация на обретение наибольшего блага для наибольшего количества людей создает нравственность (И. Бентам).

Дж. Ст. Миль пишет о создании нравственных форм политической организации общества: «Я смотрел теперь на выбор политических уч­реждении скорее с моральной и воспитательной точек зрения, чем с точки зрения материальных интересов»18.

Свобода и права человека используются для конструирования модели государственного устройства В. Гумбольдтом. "Цель государства, — пишет он, — может быть двоякой: оно может стремиться содействовать счастью граждан или лишь предотвращать зло, причиняемое гражданам природой и людьми.  Если  его деятельность ограничивается последним, то оно стремится только к безопасности, и эту цель я считаю возможным противопоставить всем остальным мыслимым целям, определяемым как положительное благо»19.

Ограничение объема деятельности государства - условие сохра­нения его - моральной сущности, поскольку под истинным объемом деятельности государства следует понимать  все то, что государство спо­собно совершить для блага общества, не вмешиваясь в частные дела граждан, если они не нарушают права других.

В. Гумбольдт выдвигает моральные критерии ограничения свободы  прав граждан. «Свобода граждан ограничивалась, исходя преимущественно из двух соображении: во-первых, из соображений необходимости установить или гарантировать определенное государственное устройство; во-вторых, из соображений полезности, заботы о физическом и моральном состоянии нации»20.

В. Гумбольдт отмечает, что «старые законодатели часто, а старые философы всегда заботились прежде всего о человеке, а так как высшим они считали в человеке его моральную ценность, то, например, «Государство» Платона, по чрезвычайно верному замечанию Руссо, является скорее трактатом о воспитании, нежели о государстве»21. В новейших государствах еще больше обнаруживается стремление действовать «на благо граждан» и новейшие правители несут ответственность «за моральное благо граждан в настоящем и будущем»22.

Идеи  свободы и прав человека как нравственных измерителей характера политической власти нашли яркое воплощение в политических и правовых концепциях Канта и Гегеля.

Для  Канта характерно утверждение свободы и нравственного достоинства индивида, действия которого сверяются с высшим моральным требованием — категорическим императивом. Свободу, т.е. право, присущее каждому человеку в силу его принадлежности к человеческому роду, он считает одним - единственным «прирожденным правом»23.

Различение права и морали осуществляется Кантом в пределах единой сферы их действия - сферы свободы. Такое разделение правового и морального не несет в себе их противопоставления, а раскрывает их ориентацию на различные стороны свободы как неотъемлемого условия существования личности. Но дело не только в отнесении права  и морали к сфере свободы. Важно и  рассмотрение права как проявления моральности. В этом заложен огромный социальный смысл. Его концепции, состоящий в   моральном   обосновании   права   как одного из проявлений законов свободы. С ним связано и требование «самообязывания» личности, которая призвана подчинять себя нравственным законам. «Именно долг формирует личность»24, - писал Кант. Способность человека создавать для себя закон и подчиняться ему есть проявление  автономии  его воли, неотделимой от свободы. Внешняя свобода требует законодательного оформления. Но это законодательство должно опираться не только на долг и самообязывание личности, но и на принуждение.

Это принуждение связано с деятельностью государства, обладающего автономией и поддерживающего себя в соответствии  с законами свободы, т.е. осуществляющего свое «благо». «Под благом государства подразумевается высокая степень согласованности государственного устройства с правовыми принципами, стремиться к которому обязывает нас разум через некий категорический императив»25.

Анализируя подходы Канта к пониманию права и государства, Э.Ю. Соловьев очень точно подчеркивает, что для Канта «правопорядок есть поэтому социальное   пространство   человеческой   моральности, и лишь там, где он принимается в этом значении, борьба за него и безусловное уважение к нему перестают зависеть от ситуационно переменчивых  представлении об условиях достижения счастья, благополучия и успехов»26.

Идея обязательности права и правопорядка, значимости прирожденного права человека - свободы, разделение властей определили позицию Канта как сторонника теории правового государства. В этой связи особенно привлекает идея морального государства, основанного на праве.

 Глубокая этическая интерпретация характера государства дана в учении Гегеля. Исходным пунктом исследования является у него рассмотрение единства, права и морали через характеристику нравственности, которая выступает в качестве социально-практической реальности, объективируемой в семье, гражданском обществе, государстве.

Идея свободы является доминирующей  и у Гегеля. Право и мораль, по Гегелю, это проявления свободной воли человека в ее объективно­сти и субъективности. «Право состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли. Право есть, следовательно, вообще свобода как идея»27. Точка зрения морали есть «для себя сущая свобода»28.

Отмечая особенности права и морали как абстрактных форм сво­боды, Гегель переводит их в сферу реального бытия нравственности, выступающей "носителем" правового государственного и морального, которые не могут существовать сами по себе29.

Реально-практическая значимость нравственного мира, где тесно взаимодействует государство, право и мораль, позволяет расставить правильные акценты на связанности этих явлений. При различении внешних и внутренних механизмов их действия право и мораль не могут существовать раздельно в государственно-организованном обществе. Взятая в полном объеме идея Гегеля состоит не только в определении нравственной природы права, но и нравственной природы государства, общества, институтов и общественных установлений.

Анализ политико-правовой мысли и накопленного исторического опыта позволяет проследить, как абстрактные требования к моральности политики, политиков и государственной власти, постепенно дополнялись выдвижением принципов и институтов организации политической власти, которые способствовали бы установлению контроля за нею, исключали бы возможности злоупотреблений, связанных с ограничениями свободы и прав человека. Разделение властей, создание сдержек и противовесов для обеспечения равновесия в обществе - великие открытия политической мысли, которые предстали в качестве антиподов деспотическим режимам, несовместимым со свободой, равенством, правом, правами человека. Идеи Руссо,  Монтескье, Локка, Гумбольдта и др. мыслителей Нового времени несут высокий гуманистический смысл, поскольку они сочетают в себе не только требования к политической власти обеспечить «общее благо», но и предложения, связанные с организацией структур власти, которые призваны решать такие задачи.

Они нашли развитие в современных теориях, исследующих вечную проблем нравственности, политики и политической власти в новых исторических условиях, когда тоталитарные режимы, отвергнувшие принципы разделения властей, свободы, равенства, прав человека показали ту бездну аморальности, в которую погружается политическая власть,  не связанная демократическими институтами и формами контроля. Очень интересна в этой связи книга К. Поппера «Открытое общество и его враги», в которой проводится мысль о неотделимости нравственных начал от демократических институтов организации общества и государства.

Не преуменьшая значимости личностных нравственных качеств политиков, осуществляющих власть или стремящихся к ней,  К. Поппер справедливо считает, что рассчитывать только на эти качества было бы губительно. Прежде всего необходимы институциональные структуры, которые могли бы оградить общество от возможных нравственных несовершенств политиков. Едва ли правильно полагаться на мудрость, великодушие, справедливость политиков, ибо политическая мысль  и реальная практика неизбежно сталкиваются с возможностью прихода к власти недостойных правителей; поэтому следует готовиться к худшим правителям, надеясь на лучших. Это определяет новый взгляд на проблему политики и на первый план надвигается вопрос не о том, «кто должен править», а о том – «как нам следует организовывать пол­итические учреждения, чтобы плохие или некомпетентные правители не нанесли слишком большого урона»30. Рассматривая подход Платона к политике, К. Поппер пишет, что политика — это не только этический и религиозный вопрос, а вопрос институциональный, ибо «любая долговременная политика институциональна».   Не следует противопоставлять персонализм (нравственные и интеллектуальные качества лидера) институционализму (средствам организации контроля за властью и сохранения равновесия в обществе). «В  связи с этим чистый персонализм невозможен, как невозможен и чистый институционализм»31.

Разумеется, в идеале всегда желательно видеть в политиках, особенно в тех, кто осуществляет государственную власть, людей нравственных, одаренных, честных, поскольку от этого в значительной мере зависит обеспечение «общего блага», свободы и прав человека. Личностный нравственный  потенциал политических лидеров нельзя недооценивать, равно как и нельзя полагаться только на него. Поэтому и идет неустанный поиск форм, институтов, механизмов, призванных предотвратить нежелательные последствия личного своеволия, деспотизм, которые могут быть проявлены политиками, пришедшими к власти. Для осуществления демократической власти важно сочетание персональных качеств политиков и хорошо спроектированных институтов. «Организация институтов предполагает важные персональные решения и, кроме того, функционирование даже лучших институтов (таких как институты демократического контроля и равновесия) всегда в значительной мере зависят от занятых в ней людей. Инс­титуты - как крепости: их надо хорошо спроектировать   и населить32.

Хочется привлечь внимание к еще одному очень важному обстоятельству. Начиная с древнегреческой мысли, через эпохи Возрождения, Реформации, Нового времени неизбежно возникал и в современных условиях возникает вопрос не только о «добродетелях» правителей, но и о «добродетелях» граждан, так или иначе участвующих в политическом процессе и воздействующих на характер государственной власти. Не случайно, Руссо подчеркивает нерасторжимость моральных начал ассоциации и граждан, ее образующих. На принципе взаимодействия государственной власти и граждан основывается политика и практика демократической государственной власти. Эта мысль ярко выражена К. Поппером. По его мнению, многие бывают недовольны демократическими институтами потому, что им кажется, что эти институты не всегда предохраняют государство и его политику от утраты некоторых нравственных идеалов или от отказа от насущных полити­ческих задач. Такое  недовольство связано с непониманием того, чего  следует ожидать от демократических институтов и какой может быть их альтернатива. Демократия обеспечивает институциональные рамки реформирования политических институтов, основанных не на насилии, а на разумном проектировании новых институтов и регулировании старых. Однако такая «разумность» не может быть гарантирована без ориентации на личностные моральные и интеллектуальные стандарты граждан. Несправедливо винить демократию за политические недостатки демократического государства. Правильнее было бы обвинять в этом самих себя, т.е. граждан демократического государства. «Те, кто критикует демократию, исходя из некоторых "моральных" соображений, не различают проблемы личности и института. Демократические  институты не могут улучшаться сами - их улучшение зависит от нас. Проблема улучшения демократических институтов - это всегда проблема, стоящая перед личностями,  а не перед институтами»33.


Зависимость демократии от нравственных качеств народа была глубоко осознана еще в начале века,  П. Новгородцевым, для которого демократия является самоуправлением народа; но для того, чтобы это самоуправление не было пустой фикцией, надо чтобы народ выработал свои формы организации (институты). Однако такие формы организации и должны быть дополнены нравственными факторами. В статье «демокра­тия на распутье» он подчеркивал, что для достижения демократии нужен народ, созревший «до управления самим собой, сознающий свои права и уважающий чужие, понимающий свои обязанности и способный к самоограничению. Такая высота политического сознания никогда не дается сразу, она приобретается долгим и суровым опытом жизни. И чем сложнее и выше задачи, которые ставятся перед государством, тем более требуется для этого политическая зрелость народа, содей­ствие лучших сторон человеческой природы и напряжения всех нравственных сил» (подчеркнуто мною – Е.Л.).

Даже беглый обзор проблемы соотношения политики, государствен­ной власти и нравственности показывает, что само ее   возникновение  связано с идеями свободы, демократии, самоценности личности, прав человека. Уже в учении Платона и Аристотеля политика и нравственность объективировались через определенные формы общественной жизни, связывались с пониманием глубинных условий общественных ситуаций. Они имели возможность оценить богатый опыт развития и смены политических форм и установить, что «есть в государстве какая-то внутренняя сила, которой оно держится, несмотря на всяческие бедствия». Формы государственности подвижны, «каждая из этих форм может быть хуже или лучше в зависимости от того, следует ли они по пути закона или отступают от него, имеют ли они в виду общее благо, или собственные интересы правителей»34

В этой характеристике древних учений, данной П. Новгородцевым, можно выделить изначально заложенные в них критерии нравственной  оценки политики и государственности: общее благо, права человека, правовые начала, поиск оптимальных форм устройства общественной жизни. На этом фундаменте шел поиск путей обеспечения нравственных начал политики и государственности. Возникшая еще в условиях греческих полисов школа естественного права в период борьбы с узами феодализма выдвинула новые критерии нравственного измерения политики и государственности: идеи прав человека как универсальной категории, основанной на свободе и равенстве. Права человека в такой интерпретации со­прягаются с принципами правового государства - разделением властей, верховенством права, взаимной ответственностью индивида и государства. Последний принцип раскрывается через признание зна­чимости "добродетелей" не только правителей, но и самих граждан, иными словами, моральных качеств всех, кто участвует в политичес­ком процессе.

Следует обратить внимание на то, что апеллируя к нравственным категориям в оценках государственности, политическая мысль активно искала те институты и механизмы, которые могли бы предотвратить неблагоприятные последствия прихода к власти поли­тиков, лишенных "добродетелей", пренебрегающих «общим благом», либо ложно ого понимающих. Сочетание персонализма и иституционализма нашло свое проявление в демократическом режиме, связанном "напряжением нравственных сил" народа, и правовом государстве, основанном на институтах, которые призваны осуществлять контроль за властью, удерживать общество в состоянии согласия а равновесия.

Если свести нравственные категории общего блага, свободы, гражданских добродетелей, заинтересованного отношения к государ­ственной власти, соучастии в ее осуществлении, выдвинутые еще естесвенно-правовой доктриной, к одному оценочному критерию, то он может быть выражен в универсальной категории прав человека. Пра­ва человека очерчивают сферу его свободы в отношениях с государ­ством, обществом и своими согражданами, открывают возможности: участия в политическом процессе, определяют границы автономии и самоопределения личности, меру ее индивидуализма и солидарности. Права человека - это не только признаки демократического государ­ственно-правового устройства, это нравственная категория, конкре­тизирующая понятие "добродетели", "добра", общего блага", достоинства, чести, справедливости применительно к политике и политичес­ком власти.

Эта мысль  была блестяще с разработана А.Токвилем: "Самим прекрасным понятием после общего понятия о добродетели является по­нятие о правах. Точнее говоря, оба эти понятия соприкасаются: права – это не что иное как добродетели, перенесенные в политическую жизнь (подчеркнуто мною – Е.Л.). не может быть ни великих людей, не наделенных добродетелями, ни великих народов, не уважающих прав»35.

Оценивая действия и программы политиков, характер политичес­кой власти, следует ориентироваться прежде всего на их отношения к правам человека, в которых аккумулируются вековые представления о благах, необходимых человеку и обществу для обеспечения их нормальной жизнедеятельности: праве на жизнь, свободу, равенство, собственность, достоинство, индивидуальность, неприкосновенность личной жизни и др. Основные нравственные категории "добра" или "зла" трансформируются в сфере политики в оценку состояния прав человека в обществе, либо политической программы, определяющей пути его реформирования, где исходным и конечным пунктом должны бы­ть права человека.

Любой политический режим неизбежно подвергается гуманитарному измерению, являющемуся приложением моральных оценок а важнейшей сфере общественных отношении - политике и политической власти. Гуманитарное измерение тоталитарных, демократических либо переходных режимов позволяет дать их нравственную оценку, раскрыть их соответствие  критериям добра и общего блага. Права человека - это тот синтез персоналистских и институциональных начал, без которых невозможно нормальное развитие политических процессов в обществе, функционирование других демократических институтов, осуществление контроля за властью, обеспечение равновесия в обществе. Именно поэтому только правовое государство, признающее приоритет прав человека, опирающееся на принципы разделения властей и верховенство права, может быть оценено не только как правовое, но и как нрав­ственное выражение политической власти.

Нравственное измерение политики и политической власти через категорию прав человека позволяет правильно расставить акцепты в связке "цели и средства". Исторический анализ деятельности тота­литарных режимов, которые выдвигали подчас крайне привлекательные цели, показывает, что средство достижения этих  целей было одно – систематические  и массовые нарушения прав человека. И  в этом – выражение крайней аморальности таких режимов, связанных с попранием свободы, автономии личности, ее индивидуальности, достоинства, неотъемлемых жизненных благ. К.Поппер справедливо писал, что "даже лучшие намерения создать на земле paй могут превратить ее только в ад - в ад, который человек - и только он - может создать своим собратьям»36.

 
3.  Права человека – консолидирующий принцип политической и нравственной ориентации российского общества

 

 Российское общество находится в начальной стадии перехода от тоталитаризма к новому общественному  строю, цель которого – развитие демократии, утверждение прав человека и достоинства личности.

Свобода является важнейшим компонентом нравственности, и без нее нельзя создать ни нравственного общества, ни нравственного государства, ни нравственного человека. Не случайно Кант подчеркивал, что свобода – одно-единственное естественное право человека. Она — фундамент   и основа всех иных прав, включающих человека в "пространство моральности". "Безусловное  значение человека, - писал П.И. Новгородцев, - предполагает свободу  как естественное и необходимое выражение ого нравственного существа: без свободы мы не мыслим личности"37. Без свободы невозможно "открытое общество", признающее и соблюдающее права человека. Поэтому применение универсального нравственного критерия - прав человека - к оценке советской государственности всех лет ее существования показывает аморализм власти, сделавшей человека средством достижения своих утопических целей. Было бы упрощением считать, что все, без исключения носители этой власти изначально являлись преступниками авантюристами, прикрывающими свои узкокорыстные властолюбивые устремления лозунгами построения "светлого будущего". Несомненно, бы­ли среди них и те, кто верил в идеалы социализма и коммунизма, но во имя достижения этих идеалов использовал любые средства, и прежде всего подавление свободы личности. Недаром, коммунистическая партия была объявлена "орденом меченосцев", а массовой идеологией пытались сделать фанатическую веру в единственный верный путь, по которому в конечном счете должно пойти  все человечество. Как справедливо отметил Н. Бердяев, «фанатик знает лишь идею, но не знает человека и тогда, когда борется за идею человека»38.

Главным в большевистской концепции оказался пафос разрушения, а это означало прежде всего решительный разрыв с правом, правовыми началами, правами личности. Подготовка к этому началась задолго до революционного переворота и выразилась в яростном отрицании реформаторства и утверждении в сознании масс необходимости революции, осуществляемой путем захвата власти и насилия, ломки буржуазного права и законности.

Революция, - связанная с насильственной ломкой привычных устоев жизни, институтов, учреждений, правовых начал – одно из самых тяжких испытаний, которые выпадают на долю страны и народа. Это – не «очищающий огонь», а стихия разгула низменных страстей, погребающая под собой и своих, и чужих. Революция «являет собою не завоевание, не победу, не торжество нравственной идеи, а кару, страдание и трагедию»39. Опасность революционного взрыва была осо­знана вше в конце XIX - начале XX вв. представителями неолиберальных течений Англии, Франции, Германии и др. стран, которые с целью его предотвращения выдвинули программы социального реформирования общества, задачей которого было выравнивание "социальных неравенств", обеспечение достойного уровня жизни всем гражданам.

Однако большая часть российской интилигенции занимала крайне радикальные позиции, основанные на непонимании социально-психологической ситуации в стране, ближайших и отдаленных последствии революции. Такое радикально-политическое легкомыслие было крайне безнравственно и повлекло за собой катастрофические последствия для России. Отрицание значимости социального реформирования, ориентированный на революцию   бескомпромиссны радикализм, который не сдерживался разумом, чувством ответственности, гуманным стремлением облегчить участь тех, кто нуждался в помощи, неизбежно переросли в общественную истерию и ненависть, которые сметали все на своем пути. Судьбы людей были принесены в жертву утопической идее "построения царства свободы". Гражданская война как неизбежное следствие революции еще более разнуздала низменные страсти толпы, к которым взывали «вожди» социалистического переворота. Результатом революции и гражданской войны явилась нравственная деградация общества, разрушение всех правовых начал, на смену которым пришли террор и насилие, грубое попрание элементарных прав и свобод человека.

Анализируя этические факторы, определившие революционную стихию 1917 г. в России. А.В.Оболонский называют моральный кризис народного сознания, крайнюю неразвитость индивидуалистических начал в российском национальном генотипе, псевдо коллективистскую этику, воинствующий моральный релятивизм. Трудно не согласиться с его утверждением о том, что «итоговой характеристикой революционных событий при проекции их на социально-этическую шкалу стала победа старого этического типа – система центризма, но в новой более динамичной его форме»40.

Существовавший в нашей стране тоталитарный политический режим с позиций этических может быть охарактеризован как государственный аморализм, использовавший человека в качестве подсобного средства для достижения утопических целой, а точнее - для безграничного господства партийной элиты, одержимой идеей сохранения власти любой ценой.

Тяжелое наследие государственного аморализма, доставшееся России ищущей сегодня пути к свободному обществу, нельзя не учитывать при оценке ситуации, сложившейся в сфере политики, государственной власти, права, прав человек. Эта ситуация чрезвычайно сложна, противоречивая, весьма далекая от тех принципов и целей, которые были выдвинуты в начальном периоде реформирования политического и экономического строя страны. Российская государственность и политика в нынешних условиях не соответствует нравственным критериям, главный из которых является обеспечение и защита прав человека.

Поэтому перед Россией стоит задача политического реформирования общества, создания новых институтов и структур, призванных обеспечить свободу и демократию, права человека и достоинство личности. Для  страны, в которой тоталитарный режим существовал более семидесяти лет - это проблемы невиданной сложности, требующая не только институционных преобразовании, но и социально-психологической, идеологической, нравственной переориентации общества.

Сложность ситуации в том, что представления о целях политического реформирования в обществе крайне противоречива. И дело не только в несовпадении программ различных политических лидеров и партий. Положение усугубляется расколом общества по политическим приверженностям. Главная линия противостояния может быть обозначена как ориентация на новую либерально— демократическую модель развития общества, с одной стороны, или на возврат к социалистическому обществу, неизбежно воспроизводящему ограничение свободы человека, его автономии, - с другой. Такие противостояния исторически повторяемы. Если кратко охарактеризовать эти модели, то можно выделить основное звено расхождений: от личности - к обществу и государству - с одной стороны; от общества, государства - к личности, - с другой.

Переходный период в России протекает в сложной и противоречивой ситуации. Отсутствие обоснованных программ социальных и политических преобразований привело к хаотическому перераспределению собственности, «номенклатурной приватизации», превращению государственной монополии в монополии корпоративного типа. Политическая свобода вылилась во вседозволенность, вплоть до распространения фашистской идеологии, националистических идей, которые дезориентируют общество, предлагают ему прочные разрушительные идеи.  Резко обострилась социальная напряженность в обществе.

Преодоление этого хаоса, противоборства политических сил, установление правового порядка – задача государства. Общество, не опираясь на государственные механизмы не в состоянии разрешить конфликтные ситуации и противостояния, способные вылиться в насильственные действия, антиконституционные акции. Поэтому необходимо   укрепление государства, которое должно обрести свою силу в праве. Наряду с этим необходимо укрепление всех властей – представительной, исполнительной, судебной, правильное их размежевание, определение  места каждой из них в воздействии на общественные процессы, в защите прав и свобод человека.

Укрепление российского государства, формирование моральности власти, - проявляемой как забота об «общем благе» неотложная задача сегодняшнего дня. Создание  сильного государства, способного противостоять внутренним и внешним угрозам, обеспечивать права и свободы человека, безопасность граждан и общества отвечает нравственным потребностям общества.

Все негативные факторы нашей жизни - ослабление государственности, незащищенность прав и свобод человека, тяжелая экономическая ситуация, невыплаты заработной платы и пенсий, низкая правовая культура, разгул преступности и коррупции - определяют кризисную нравственную ситуацию в обществе. Нынешняя ситуация в сфере политики и государственной власти не только не способствует устранению общественного аморализма, но подчас и усугубляет его. Жесткое политическое противостояние в обществе неизбежно сопряжено с нарушением как политической этики, так и универсальных  нравственных норм добра, чести, достоинства и честности.

Обществу необходимо общественное согласие, однако развитие консенсуальной демократии - результат длительного поиска компромисса между конфликтующими политическими силами, социальными группировками, политическими лидерами. В процессе поиска компромисса вырабатывается культура разрешения конфликтов, которая является незаменимым средством обеспечения устойчивости и стабильности общества, формируются "институты согласия", практика консенсуса"41.

Консесуальная демократия и ее институты - это проявления моральности общества и государства, отрицающих насилие и использующих методы согласия и компромисса. Формирование солидарности общества невозможно без предварительной кропотливой и неустанной работы по поиску путей разрешения конфликтов в обществе - политических, социальных, правовых, национальных и др.

Российское общество делает лишь первые шаги по пути демократии; эти шаги неуверенные, а подчас и ошибочные. Однако трудно представить себе гладкий и бесконфликтный переход от общества тоталитарного - к открытому, основанному на главной ценностной идее всей современной цивилизации - правах человека. И это закономерно, поскольку «перестройка общества - это грандиозное мероприятие, которое многим — и надолго — неизбежно доставит неудобства»42. Преодоление этих «неудобств»,   приобретающих  подчас острые формы, требует длительного времени, терпения, настойчивости. Оно неразрешимо только политическими средствами; необходимы экономические, социальные, национальные преобразования, в основе которых должна быть высшая нравственная цель - обеспечение и защита прав и свобод человека. Эта цель является нравственным вектором развития права, правового государства, общества в целом.

 

 4.  Правовая политика, права человека и российское законодательство

 

Одна из основных задач правовой политики постсоциалистической России состоит в создании правовой основы общества, которая отразила бы те кардинальные изменения, которые происходят в стране:

а)  процессы    демократизации    всех    сфер    общественных отношений;

б)  переход страны на рельсы рыночной экономики;

в)  выдвижение прав человека в качестве высшей ценности, создание механизмов их обеспечения и защиты;

г)  вхождение  России  в  мировое  сообщество  и  признание общепризнанных   принципов   и   норм   международного   права   и  международных   договоров   РФ   составной   частью   ее   правовой системы;

д)  формирование правового и социального государства.

Создание правовой основы российского общества было и остается одной из сложнейших проблем. Это определяется рядом причин.

Переходный период всегда сопровождается ломкой сложившихся устоев в политических и экономических структурах, в общественном и индивидуальном сознании, в культуре и нравственности общества. Неизбежный хаос, нарушение сложившихся общественных связей и отношений, дезориентация народа, тем более, что ему не был предложен сценарий, концепция, идея, которая бы четко формулировала цели и задачи реформирования   общества   и   способствовала   его   объединению.

Как отмечалось выше, огромный вред общественному развитию был нанесен идеями «молодых   реформаторов»,    связанными    с   тем,   что   рыночные отношения   предполагают  жесткую   состязательность,   борьбу  за выживание, в которой побеждают сильнейшие, а те, кто не способен к такой борьбе, должны занять место на задворках общества, не рассчитывая на содействие ни общества, ни государства. Начался «дикий передел» собственности, который прикрывался грандиозным «ваучерным    обманом»    многомиллионного    народа,    произошел процесс сращивания собственности и власти. Падение производства, закрытие тысяч предприятий создали огромную армию безработных, началась резкая поляризация общества не только по материальному признаку,  но  и  по  статусному  состоянию.   Эта  ситуация  была благоприятным   фоном   роста   преступности,   которая   неуклонно набирала    силу,    принимала    все    более    изощренные    формы, оснащалась  технически,   подчиняя   своему   контролю   все   более широкие сферы экономики. Особенную опасность для общества представляют     организованная      преступность      и      коррупция, проникшие во все поры общества.

Такие процессы могли развиться только в условиях резкого ослабления государственности. Идея минимизации роли государства в условиях перестройки, при отсутствии гражданского общества, для формирования которого в посттоталитарной стране нужны десятилетия, сыграла свою негативную роль - общество стало практически неуправляемым, продолжались процессы дальнейшего присвоения собственности, вывоза капиталов за границу, деградации населения, его депопуляции.

Все эти факторы необходимо было учесть законодателю при подготовке основополагающих актов, регулирующих самые различные сферы общественных отношений. За прошедшие годы была проделана огромная работа, заложены главные  параметры правовых   основ    российского    общества,    приняты    важнейшие законодательные акты. Прежде всего, следует отметить значение Гражданского кодекса РФ, первая часть которого была принята Государственной   Думой   в   1994   г.   Она   закрепила   важнейшие принципы рыночных отношений - равенство их участников, свободу договора,    неприкосновенность    собственности,    недопустимость произвольного    вмешательства    кого-либо    в    частную    жизнь, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств на всей территории РФ и др. В 1996 г. был принят УК РФ, который в значительной мере отразил изменения в характере преступности и в оценке    преступных   деяний,    связанный    с    применением    мер ответственности за общественно опасные действия.

Законодательная деятельность, которая интенсивно велась эти годы, способствовала принятию других важнейших кодексов - Уголовно-процессуального кодекса (2001 г.), Земельного кодекса (2001 г.), Трудового кодекса (2001 г.), Кодекса об административных правонарушениях (2001 г.), Арбитражно-процессуального кодекса (2002 г.), третьей части ГК (2001 г.). Важное значение имеет также принятие нового Федерального закона «Об охране природы» от 10 января 2002 г.; 1 февраля 2002 г. вступил в силу Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем»; Закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» от 24 июля 2002 г.  и  ряд других законодательных актов.

Нет сомнения в том, что эти законодательные акты способствовали обогащению правового статуса человека и гражданина, усилению их гарантий, защищенности от произвольного посягательства на их права и свободы.

Вместе с тем, положение человека в обществе, защита его прав и свобод еще крайне несовершенны. Нельзя не сказать о дефектах правоприменительной практики, правовом нигилизме, недоверии граждан к органам государственной власти, недоступности судебной помощи. Все это очень серьезные проблемы, требующие специального анализа и отдельного разговора. Сегодня мы хотим остановиться на том – всегда ли правовая политика, выражаемая в новом законодательстве улучшает положение человека, какие проблемы остаются нерешенными, насколько эффективно регулирование положения личности при наличии противоречий в различных отраслевых законодательных актах, насколько правильно и доступно сформулированы цели и назначение таких важнейших нормативно-правовых актов как кодексы с позиции защиты прав человека.

Прежде всего, следует определить, насколько улучшилось правовое положение человека в результате проведения правовых реформ, какие новые права получил он (особенно в социально-экономической сфере).

Главное для обеспечения жизнедеятельности человека – земля и труд. С этих позиций необходимо проанализировать юридические нормы, содержащиеся в новых кодексах – Земельном и Трудовом.

Мне представляется, что отмечается тенденция усиления правовых позиций лиц, имеющих прочный социальный статус и ослабление позиций социально слабых, незащищенных слоев населения.

Это можно проиллюстрировать на некоторых статьях Земельного кодекса, которые затрудняют возможность приобретения земли коренным сельским населением  и создают условия для скупа земли лицами, не ставящими целью ее использования для ведения сельского хозяйства. В 1990-1991 гг. было установлено право на приватизацию земель сельскохозяйственных предприятий. По условиям приватизации земля делилась на земельные доли между работниками сельскохозяйственных предприятий и другими гражданами, получившими на них право. После определения круга лиц, имеющих право на равные земельные доли, земельные угодья предоставлялись коллективу владельцев земельных долей  в общую собственность.

В этот период стали создаваться сельскохозяйственные предприятия нового типа – акционерные общества открытого и закрытого типа. Вступая в такие общества некоторые крестьяне вносили в уставный капитал земельные доли. Многие акционерные общества обанкротились и люди лишились своих земельных долей. У многих остались только приусадебные участки, закрепленные за ними на праве пожизненного наследуемого владения. Земельный кодекс не изменил ничего в режиме такого владения. Закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» от 27 января 2003г. перевел право на приусадебные участки в собственность гражданам. Однако и сейчас при оформлении права собственности возникают препятствия со стороны местных органов власти. Это создает у крестьян неуверенность, страх перед тем, что в нынешних условиях состоятельные люди могут купить и эти земли и оставить их без бывших приусадебных участков, которыми пользовались несколько поколений крестьянских семей.

Закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» предусматривает, что преимущественное право на приобретение земель в частную собственность существует для государства, муниципальных структур. Граждане могут приобретать землю в частную собственность с торгов, аукционов, конкурсов. Вполне понятно, что у крестьянина нет шансов на приобретение земли таким способом. Необходимо принять меры к тому, чтобы в стране не произошло обезземеливание крестьян.

Следует обратить внимание, что неопределенность, размытость формулировок некоторых статей Закона крайне осложняют положение человека, особенно если он не обладает хорошими финансовыми возможностями, умением бороться за свои права, преодолевать нечеткость правовых предписаний.

Так, ст. 129 ГК «Оборотоспособность объектов гражданского права» в п.2 указывает, что виды объектов гражданских прав, изъятые из оборота, должны быть прямо указаны в законе. Виды объектов гражданских прав, которые могут принадлежать лишь определенным участникам оборота, либо нахождение которых в обороте допускается по специальному разрешению (объекты ограниченно оборотоспособные), определяются в порядке, установленном законом. Мне кажется, что формулировка «определенные участники оборота», крайне неудачна для закона, который в решении столь важных вопросов должен четко определять круг таких участников, тем более, когда речь идет об объектах ограниченно оборотоспособных, т.е. имеющих особую значимость для экономических отношений. Также неприемлема и формулировка о включении допуска ограничения оборотоспособных объектов по специальному разрешению. Порядок включения таких объектов в оборот, как указано в ст. 129ГК, определяется в порядке установленном законом. П.3 ст.129 усугубляет эту неопределенность, предусматривая, что земля и другие природные ресурсы могут отчуждаться или  переходить от одного лица к другому иными способами в той мере, в какой их оборот допускается законами о земле и других природных ресурсах.

В ст. 27 Земельного кодекса, регулирующей ограничения оборотоспособности земельных участков, перечисляются земельные участки, изъятые из оборота, и земельные участки, отнесенные к землям, ограниченным в обороте, которые могут быть представлены в частную собственность лишь в случаях, установленных федеральными законами.

В настоящее время принят Закон «О разграничении государственной собственности на землю», Закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения». Однако четкого правового порядка, связанного с оборотом земель сельскохозяйственного назначения, нет. Отсутствует ясность в ст.27 Земельного кодекса, регулирующей ограничения оборотоспособности земельных участков. Прежде всего  следовало бы указать: а) действует ли требование ГК, согласно которому земли, ограниченные в обороте, могут принадлежать лишь определенным участникам оборота и кто эти участники, б) требуется ли для этого специальное разрешение, предусмотренное ГК, и кто должен его выдавать, какими законами это предусмотрено.

Земельный кодекс не вносит ясности в эти  положения. В п.2 ст.27, посвященной оборотоспособности земельных участков, записано: земельные участки отнесенные к землям, ограниченным в обороте, не предоставляются в частную собственность, за исключением  случаев, установленных Федеральным законом; п. 5: ограничиваются в обороте находящиеся в государственной или муниципальной собственности следующие земельные участки:…2) в пределах лесного фонда, за исключением случаев, установленных Федеральным законом.

Формулировка «случаи, установленные законом» юридически некорректна, поскольку закон регулирует типичные повторяющиеся отношения, а случаи требуют издания не федерального закона, а конкретного правоприменительного акта. Однако эта неточная формулировка адекватно отражает сложившуюся ситуацию, кода земельные участки, ограниченные в обороте, передаются в частную собственность «определенным участникам оборота» либо «по специальному разрешению» (п.2 ст.129). П.5 ст.27 содержит перечень земельных участков, ограниченных в обороте, находящихся в государственной или муниципальной собственности (особо охраняемые природные территории, находящиеся в пределах лесного фонда, занятые особо ценными объектами культурного наследия народов РФ и др.). Вполне понятно, что рядовому гражданину такие земельные участки проданы не будут. Тем не менее, существуют «определенные участники оборота», которые приобретают участки в объектах, ограниченных в обороте (например, участки Лосиного Острова, в Подмосковье, в районе Ясной Поляны для строительства частных дач и ряд др.).

Закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» разрешает продажу земли (в продажу поступят пашни, пастбища и сенокосы – 400 млн. га) примерно четвертая часть российской земли. Приобрести в собственность землю сможет любое лицо, кроме иностранцев. Для приобретения земли не требуется ни опыта сельхозработ, ни специального образования. Более того, человек, купивший землю, может на следующий же день перепродать участок, закон не препятствует этому.

Наметилась тенденция продажи земельных долей крестьянами. Порядок выделения земельной доли из всего угодья, находящегося в режиме общей собственности, достаточно сложен. Но поскольку в деревнях остаются старые люди, они стремятся избавиться от своих долей, получив взамен деньги. Это создает условия для концентрации земельных угодий в руках незначительной части общества, причем использовать эти земли можно в любых целях, поскольку никаких контрольных мер законом не предусмотрено. Согласно ст. 4 Закона количество земли, которое можно продавать в одни руки определяет региональный закон (например, в Саратовской области – это 30% сельхозугодий района).

Такая ситуация создает угрозу продовольственной безопасности России, которая и сегодня закупает в огромном объеме сельхозпродукции за рубежом. У государства нет протекционистской политики по отношению к отечественному сельскохозяйственному производству, что ведет к разорению фермеров и агропромышленных предприятий.

УПК также далеко не всегда улучшает правовое положение человека. В нем по-прежнему чрезвычайно растянуты сроки содержания подготовка предложений стражей при расследовании преступлений. Сроки такого содержания продлеваются  от 2-х месяцев  до 6, даже до 12 месяцев, наконец, до 18 месяцев. Известно, что материалы предварительного следствия предъявляются обвиняемому не позднее чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания подготовка предложений стражей. Если 30 суток для ознакомления с материалами дела недостаточно, следователь с согласия прокурора субъекта РФ может не позднее чем за 5 суток заявить ходатайство о продлении этого срока перед судом субъекта РФ или военным судом соответствующего уровня.

Трудно согласиться с ч.2 ст.30 УПК, согласно которой судья федерального суда общей юрисдикции рассматривает единолично уголовные дела о преступлениях, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное Уголовным законом, не превышает десяти лет. Единоличное правосудие расширило сферу своего действия. Законом РФ от 29 мая 1992г. было установлено единоличное рассмотрение уголовных дел по 70 статьям УК с мерой наказания до одного года. В 1996 году в ст.35 УПК было внесено изменение, позволяющее рассматривать уголовные дела единолично, если наказание за совершенное преступление не превышает 5 лет лишения свободы. Новый УПК, упрощая процедуру рассмотрения уголовных дел, создает условия для судейских злоупотреблений и коррупции.

Ст. 314, предусматривающая основания применения особого порядка судебного решения (обвиняемый вправе при наличии согласия государственного или частного обвинителя и потерпевшего заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства), едва ли может способствовать установлению истины по делу, раскрытию преступления. Ведь признание вины обвиняемым в качестве единственного доказательства по делу давно осуждено и юридической наукой, и практикой, и заимствование зарубежного института особого порядка принятия судебных решений не способствует подлинной защите прав и интересов как обвиняемого, так и потерпевшего.

Подтверждением тому, что новое законодательство в ряде случаев не обеспечивает защиту интересов социально уязвимых слоев населения, является ст. 106 УПК РФ, предусматривающая в качестве меры пресечения залог, т.е. внесение подозреваемым или обвиняемым на депозитный счет органа, избравшего данную меру пресечения, денег, ценных бумаг или ценностей в целях обеспечения явки к следователю, прокурору или в суд обвиняемого, подозреваемого и предупреждения совершения им новых преступлений.

Размер залога определяется  органом или лицом, избравшим данную меру пресечения, с учетом характера совершенного преступления, данных о личности подозреваемого, обвиняемого и имущественного положения залогодателя.

Очевидно, что данная статья не рассчитана на социально незащищенного человека и применяется и применяется к представителям иных социальных слоев независимо от того, какой срок наказания предусмотрен за совершения деяния, в котором они подозреваются или обвиняются.

Ст. 447 предусматривает особый порядок производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц. Это – усложненный порядок привлечения к ответственности лиц «отдельных категорий», в том числе судей федерального суда общей юрисдикции, или федерального арбитражного суда, мировых судей, членов выборного органа местного самоуправления, выборных должностных лиц, прокуроров, следователей, адвокатов. Представляется, что круг «отдельных категорий лиц», пользующихся иммунитетом от уголовного преследования, необоснованно расширен. Не случайно лидеры преступных группировок стремятся войти в представительные органы власти любого уровня с тем чтобы оградить себя от уголовной ответственности.

Вызывает удивление, что в России не налажена борьба с коррупцией, которая стала бедствием для всех сфер нашей жизни и является угрозой национальной безопасности, поскольку позволяет реализовать проекты, наносящие огромный ущерб общенародным интересам, обеспечивающие баснословные прибыли тем, кто за деньги дает согласие на такие проекты, и тем, кто такие проекты осуществляет. В данной сфере проявляется принцип, согласно которому в условиях всеобщего равенства есть, по выражению Оруэлла, «более равные», и они уходят от ответственности.

Принцип неотвратимости наказания должен действовать в данной сфере непременно, независимо от чина и ранга чиновника, вступившего на путь коррупции. Правильно отмечается, что за коррупцию должны отвечать все виновные лица. Зарубежное правосудие дает примеры, когда перед лицом правосудия оказывались одновременно большое число обвиняемых – 700 (в Италии); 400, 600 и даже более тысячи человек (в Германии).

У нас не только не договорились о круге преступных деяний, относящихся к коррупции, но и не подписали Конвенцию Совета Европы об условиях ответственности за коррупцию (27 января 1999г.). Проект Закона о противодействии коррупции, подготовленный Государственной Думой, был явно неудачен, его формулировки несли размытый характер, предлагаемые меры по предотвращению коррупции (ст. 6) предусматривает даже поощрение лиц за честность и неподкупность «в том числе при решении вопросов представления к государственным наградам, почетным званиям, воинским и специальным званиям, классным чинам и иным знакам отличия».

УК РФ содержит ряд стадий, в соответствии с которыми виновное лицо может быть привлечено к уголовной ответственности – присвоение чужого имущества и мошенничество, совершаемые с использованием своего служебного положения (ст. 159, 160 УК), корыстные должностные преступления (ст. 285, 289 УК), злоупотребление полномочиями, злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ст. 201, 204, УК), поскольку Европейская конвенция включает активный и пассивный подкуп в частном секторе в понятие коррупции. И конечно же получение взятки – ст. 290, предусматривающая суровое наказание за такое преступное деяние.

Ссылки на несовершенство законодательства, якобы препятствующее борьбе с коррупцией, несостоятельны. Они попросту выражают отсутствие политической и моральной воли, а иными словами нежелание «разворошить муравейник». Не случайно, за коррупционные  преступления, приобретшие массовый характер в 2001 г. были осуждены 1,3 % подсудимых.

О тенденции к  усилению и защите позиций мер, относящихся к группам, имеющим прочный социальный статус, свидетельствует  и ряд статей Трудового кодекса. Хотя в нем много внимания уделено «социальному партнерству», но на практике создается зависимость работника от работодателя. В условиях частного предпринимательства, безработицы, использование дешевой рабочей силы (выходцев из ближнего и дальнего зарубежья) работнику трудно отстаивать свои законные права и интересы.

Можно привести в качестве примера ст. 142: «Работодатель и (или) уполномоченные им в установленном порядке представители работодателя, допустившие задержку выплаты работникам заработной платы и другие нарушения оплаты, несут ответственность в соответствии с настоящим кодексом и иными федеральными законами». Ст. 236 кодекса предусматривает, что при нарушении работодателем установленного срока выплаты заработной платы он обязан выплатить ее с уплатой процентов (денежной компенсацией) в размере не ниже одной трехсотой действующей в это время ставки рефинансирования Центрального банка РФ  от невыплаченных в срок сумм за каждый день задержки.

Материальная компенсация ничтожна, а ведь задержка выплаты заработной платы превышают подчас и год, и два года. И работник,  особенно в регионах, где высокий уровень безработицы, не использует своего права, предусмотренного ч. 2 ст. 142: «В случае задержки выплаты заработной платы на срок более 15 дней работник имеет право, известив работодателя в письменной форме, приостановить работу на весь период до выплаты задержанной суммы».


О каком социальном партнерстве можно говорить, когда существует полная зависимость работника от работодателя, особенно в сфере частного предпринимательства. Поэтому и возникают вопиющие факты, когда в шахту спускаются для работы голодные люди, которые не смогут взять с собой еду, работая в особо тяжких условиях. Фактически ответственностью за невыплату зарплаты практически никто не несет. А административная ответственность – штраф в размере от пяти до пятидесяти минимальных зарплат – смешная сумма для людей, ворочающих миллионами. Кстати  в КоАП не выделен такой состав правонарушений, как невыплата заработной платы (в ст. 5.27 речь идет о нарушении законодательства о труде и об охране труда).

Нелепо выглядит глава 14 Трудового кодекса «Защита персональных данных работника». Ст. 85 отмечает, что персональные данные – информация, необходимая работодателю в связи с трудовыми отношениями и касающиеся конкретного работника. Обработка персональных данных осуществляется исключительно в целях обеспечения законов и иных нормативных актов, содействия работникам в трудоустройстве, обучения и продвижения по службе, обеспечения личной безопасности работника, контроля количества и качества выполняемой работы и обеспечения сохранности имущества. Какие именно персональные данные должны собираться и обрабатываться в кодексе  не указано. Однако дается перечень данных, которые работодатель получать и обрабатывать не имеет права: о политических, религиозных и иных убеждениях работника и о частной жизни; о его членстве в общественных объединениях или его профессиональной деятельности, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом. П. 6 ст. 86 указывает, что при принятии решений, затрагивающих интересы работника, работодатель не имеет права основываться на персональных данных полученных исключительно в результате их автоматической обработки и электронного получения.

Ст. 88 регулирует вопросы передачи персональных данных. Требование этой статьи – не сообщать персональных данных работника третьей стороне без письменного согласия работника, за исключением случаев, когда это необходимо в целях предупреждения угрозы жизни и здоровью работника, а также в случаях, установленных федеральным законом.

Лица, получающие персональные данные обязаны соблюдать режим секретности. Данное положение не распространяется на обмен персональными данными работников в порядке, установленном федеральными законами.

В главе 14 много других невнятных положений. Но для применения статей данной главы необходимо понять: какие персональные данные имеет право собирать работодатель; что такое «комбинирование» персональных данных; с какой целью и кому может быть осуществлена «передача» персональных данных; наконец, в соответствии с каким федеральными законами должны осуществляться все эти процедуры (в главе содержится 5 отсылок к федеральным законам).

Ст. 24 Конституции РФ устанавливает, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускается.

В РФ еще не принят специальный закон о защите персональных данных, в котором должны получить закрепление и развитие общие принципы работы с персональной информацией. Закон от 20 февраля 1995 года «Об информации, информатизации и защите информации» в ст. 11 предусматривает специальные перечни персональных данных, т.е. документы, в которых определяется минимально необходимый набор персональных данных, представляемых их субъектом органам государственной власти, органам местного самоуправления, а также юридическим и физическим лицам, осуществляющим работу с массивами персональных данных, в соответствии со своей компетенцией, либо на основании лицензии. Перечню персональных данных должны соответствовать цели сбора и использования этих данных.

В главе 14, как отмечалось выше, эти перечни отсутствуют, что создает условия для нарушения прав человека и превышения предела сбора информации. Вопрос о передаче персональных данных заинтересованным лицам (из текста статьи 14 не ясно кому передается такая информация) требует определения оснований такой передачи, условия ее предоставления, категории передаваемых данных, виды субъектов, которым переданы и которым передаются данные, ограничительных и территориальных пределов передачи. Поэтому необходимо принятие Закона, который закреплял бы перечень персональных данных, организационно-правовой механизм, целевое назначение передачи персональных данных. Трудовой кодекс РФ содержит отсылки к законам, которые еще не приняты и едва ли в ближайшее время будут приняты. Это создает условия для произвола и злоупотребления, ставит работников в  зависимость от работодателя.

Конвенция Совета Европы 1981 года «Об охране личности в отношении автоматизированной обработки персональных данных», а также специальные рекомендации Комитета Министров государств-членов Совета Европы, принимаемые с 1981 года и касающиеся использования и защиты персональных данных в различных сферах жизнедеятельности, устанавливают основные принципы сбора, хранения, использования и распространения информации персонального характера. Эти принципы рекомендуется включать в национальное законодательство, связанное с защитой персональных данных.

Поскольку в России такой закон не принят – включение главы 14 в Трудовой кодекс РФ не только не способствует защите персональных данных, но и может привести к прямым нарушениям прав и свобод человека.

В переходный период необходимо постоянно иметь в виду, что равенство всех перед законом – непреложный демократический принцип. Тенденция к отступлению от него в нашем законодательстве прослеживается, поскольку рыночная экономика не может сама по себе обеспечить равное положение всех участников общественных отношений. В этих условиях особое значение приобретает социальная ориентация не только государства, но и права, и закона. Без этого неизбежен раскол в обществе, увеличение количества людей, опустившихся за черту бедности.

Представляется, что в нашем обществе набирает силу процесс лоббирования своих интересов различными заинтересованными социальными группами, располагающим крупными финансовыми возможностями и связями. По всей видимости, этим и объясняется недооценка долговременной перспективы и конечных результатов принимаемых законов, которые могут принести огромный вред нравственному и социальному состоянию общества, образу жизни, продовольственной безопасности страны, чести и достоинств народу и каждого человека.

Несовершенство законодательной техники, огромное количество отсылочных норм, которые затрудняют пользование законодательными актами не только рядовому гражданину, но и юристу. С этой точки зрения благополучно выглядят УПК РФ, КоАП РФ и АПК РФ.

К сожалению статьи трудового и земельного кодексов содержат огромное количество отсылок к федеральным законам, причем подчас к тем, которые еще не приняты и едва ли в ближайшее время будут приняты. Более того, Трудовой кодекс РФ содержит отсылки не только к федеральным законам. Так, в статье 65 «Документы, предъявляемые при заключении трудового договора» после перечисления необходимых документов сказано: «В отдельных случаях с учетом специфики работы настоящим Кодексом, иными федеральными законами, указами Президента РФ и постановлениями Правительства РФ может предусматриваться необходимость предъявления при заключении трудового договора дополнительных документов».

В статье 77 «Общие основания прекращения трудового договора» после перечисления оснований прекращения договора сказано: «Трудовой договор может быть прекращен и по другим основаниям, предусмотренным настоящим кодексом и иными федеральными законами».

Такие нормы создают неопределенность правового статуса личности, открывает путь к произволу работодателя.

Даже установление санкций в Трудовом кодексе РФ осуществляется через отсылочные нормы. Так, статья 54 предусматривает штраф за уклонение от участия в коллективных переговорах, непредставление информации, необходимой для ведения коллективных переговоров и осуществление контроля за соблюдением коллективного договора, соглашения – «в размере и порядке, установленном федеральным законом». Статья 55 предусматривает штраф за нарушение или невыполнение коллективного договора – «в размере и порядке, который установлен федеральным законом».

Мне кажутся неприемлемыми отсылочные нормы при назначении санкций за правонарушения. Применительно к указанным выше нормам санкции содержаться в КоАП – в первом и втором случаях – это штраф в размере от 10 до 30 МРОТ.

Трудовой кодекс принят Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 21 декабря 2001 года, КоАП – 20 декабря 2001 года. До какой степени разъединены усилия разработчиков законопроектов, если для выяснения санкций в сфере нарушения трудовых отношений необходимо непременно заглянуть в другой кодекс – КоАП.

Следует упомянуть Закон «Об охране окружающей среды» от 10 января 2000 года, в котором также большое количество отсылочных норм. Требования экологического страхования, экологического аудита, экологической сертификации, экологического лицензирования должны быть сформулированы без отсылочных норм.

Я уже упоминала об отсылочных нормах в Земельном кодексе РФ. Иногда это отсылки к уже принятым законам, например, «о разграничении государственной собственности на землю», «об обороте земли сельскохозяйственного назначения». Однако, по мнению председателя Росземкадастра С. Сая необходимо принять ещё около 40 законов, чтобы Земельный кодекс заработал (Государство и право. 2002. № 9. С. 8).

Кодекс – это акт самодостаточный, призванный укрепить системность нормативных актов, их единство и согласованность. Это своеобразный укрупненный блок законодательства, обеспечивающий более четкое построение системы нормативных предписаний, а также удобство их использования. О каком удобстве использования можно говорить, если кодекс содержит такое количество загадочных отсылочных норм? На какого субъекта правоотношений они рассчитаны, если даже юристам трудно ориентироваться в многочисленных нормах и расплывчатых формулировках.

Еще одна серьезная проблема – это противоречие между вновь принятыми кодексами. Кодекс – это не элитарная литература, доступная избранным. Это ориентир поведения для миллионов людей в конкретных ситуациях. Даже юристы становиться в тупик, когда сталкиваются с разночтениями в регулировании одно и того же вопроса в различных кодексах. Для рядового гражданина такие противоречия делают неразрешимой его проблему. Остается лишь один путь – взяточничество и коррупция, поскольку противоречивые правовые ситуации – один из источников, порождающих эти негативные проявления.

Примером такого рода противоречий являются несбалансированность некоторых положений ГК РФ и валютного, таможенного, налогового законодательства, иными словами публично-правового и частноправового регулирования экономических отношений.

Известно, что Гражданский кодекс призван обеспечить нормальное развитие рыночных отношений, свободу договора. Ряд норм указанного выше законодательства ограничивает свободу договора и действия ряда других принципов гражданского права, а в конечном счете нарушают механизм рыночных отношений.

Правильно отмечается, что для действия гражданско-правовых норм необходима сбалансированность публично-правового и частноправового регулирования. Государственное воздействие на экономику должно быть взвешенным, не переступать черту, за пределами которой рыночные отношения дают сбой.

Следует привести в соответствие с принципами гражданско-правового регулирования таможенное и валютное законодательство. Валютное законодательство ограничивает подчас принцип свободы договора и другие принципы гражданского права. Оно по существу содержит презумпцию виновности каждого участника экспортных отношений в присвоении валютных средств, если контрагент в срок, установленный данным законодательством ( а он обязателен для включения в договор), вовремя не перечисляет их на счет российской организации. В этом случае с экспортера взыскивается значительный штраф. Есть и ряд других публично0правовых норм, препятствующих свободному движению финансовых средств. Ограничение действия гражданско-правовых норм путем введения излишних запретов и формальностей в нормативно-правовых актах публичного права препятствует развитию в стране рыночных механизмов43.

Мне представляется важным то, как в Кодексах обозначены цель, задачи, назначение этих законодательных актов. С этой позиции привлекает особое внимание новый уголовно-процессуальный кодекс РФ. В нем, как и во всех иных кодексах, справедливо указано, что назначение уголовного судопроизводства – 1) защита прав и интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; 2) защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Любой законодательный акт в правовом государстве ставит задачу защиты прав и свобод человека и гражданина. Однако эта задача неразрывно сопрягается с той функцией, на реализацию которой направлено регулирующее действие законодательного акта. Тем более это относится к процессуальному кодексу, который содержит механизмы реализации норм уголовного кодекса. Ст. 2 УК РФ указывает, что задачей кодекса является охрана прав и свобод человека и гражданина, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений.

Для осуществления этих задач Кодекс устанавливает основания и принципы уголовной ответственности и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений. Статья 43 УК РФ указывает, что наказание применяется в целях восстановления справедливости и предупреждения совершения новых деяний.

Таких задач УПК не ставит, и это является, как неоднократно подчеркивалось, новой концепцией уголовного судопроизводства. Насколько она продуктивна в сложившихся условиях непрерывного роста преступности, все возрастающих проявлений наиболее жестоких и изощренных ее видов? И почему такая концепция охватывает только область наиболее тяжких для общества и человека общественно опасных деяний (правонарушений)?

Ведь в КоАП и Арбитражно-процессуальном кодексе в качестве их задач и назначения, наряду с защитой прав и свобод человека формулируются защита общества и государства от правонарушений, предупреждения преступлений (ст. 12 КоАП; ст. 2 АПК). Почему же задача борьбы с преступлениями и их предупреждение остались вне сферы действия УПК?

В главе приводятся лишь некоторые примеры совершенства нового законодательства, которые не обеспечивают защиты прав человека. Это свидетельствует о том, что правовая политика не соответствует основополагающему конституционному принципу, закрепленному в ст. 2 Основного закона: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Для определения тактических и стратегических задач правовой политики необходима координация деятельности юристов – научных и практических работников с тем, чтобы обеспечить принятие неотложных и перспективных законодательных актов, направленных на обеспечение и защиту прав человека, координация деятельности комиссий и комитетов Государственной Думы при подготовке проектов законодательных актов.

Следует решительно пресекать лоббирование при принятии тех или иных законодательных актов, поскольку оно ведет к нарушению прав и свобод прежде всего социально незащищенных слоев населения.

Необходимо совершенствовать законодательную технику, поскольку множество законодательных актов содержат положения затрудняющие понимание и толкование норм.

Основные цели правовой политики должны основываться на принципе, согласно которому все законодательство, какие бы отношения оно не регулировало бы, в конечном счете призвано обеспечивать и защищать права и законные интересы человека. В противном случае, оно утрачивает правовой характер, нарушает социальную справедливость, открывает путь к злоупотреблению правом, подрывает веру людей к государственной власти и правовой политике.

 

Примечания:

1Новгородцев П.И. /Восстановление святынь … М., 1991г.

2 История государства и права зарубежных стран. Часть I. Изд-во МГУ. 1988. с. 142

3 Дюги Леон. Социальное право,  индивидуальное право и преобразование государства. М.:  1909. Предисловие. С.У.

4 Токвиль А. Демократия в Америке М. 1992. С. 33

5 См.: Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М. 1991.С.552

6 См.: Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т. 41. С. 311

7 См. Коммунист. 1990. № 8. С. 109

8 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В., Чурилов В.А. Этика политического успеха// Этика Успеха. 1994. Выпуск 2 С. 19

9 См. Дробницкий О.Г. Понятие морали: Историко-критический очерк. М., 1974. С. 229; Титаренко А. Структура морали и личность. М., 1977. С. 155; Харчев А. Структура морали и предмет этики./ В кн.: Структура морали и личность. М., 1977. С. 23; Крутов Н.Н. Мораль в действии. М. 1977. С. 21-22; и др.

10 Нерсесянц В.С. Политические учения Древней Греции. М., 1979. С. 124

11 Еллинек Г. Общее учение о государстве. С.-II.1908. С. 63-64

12 Веран Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли. М., 1988. С. 114

13 Локк Дж. Избранные философские произведения в двух томах. I,II М., 1960. С. 98

14 Локк Дж. Указ. Работа. С. 34

15 Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре или принципы политического права. М., 1938.

16 Руссо Ж.-Ж. Указ. Работа. С. 16

17 Локк Дж. Указ. Работа. С. 6

18 Миль Дж. Ст. Автобиография: история моей жизни и убеждений. Спб., 1896. С. 152

19 Гумбольдт В. Язык и философия культуры. М., 1985. С. 34.

20 Гумбольдт В. указ. Работа. С. 27

21 Там же. С. 28

22 Там же.

23 Кант И. Соч. в шести томах. М., 1965. Т 4. Ч.2. С. 147

24 Там же. Т. 4 Ч.1. С. 414

25 Там же. Т. 4 Ч.2. С. 240

26 Философия Канта и Современность. М., 1974. С.208

27 Гегель Г. Соч. Т.II. С. 53

28 Там же. С. 128.

29 Там же. С. 177.

30 Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992. С. 161.

31 Там же. С. 166

32 Поппер К. Указ. Работа. С. 167.

33 Поппер К. Указ. Работа. С. 167

34 Новгородцев П.И. Об общественном идеале. С548.

35 Токвиль А. Указ. работа. С. 188

36 Полппер К. Указ. работа. С. 211.

37 Новгородцев П.И. Указ. работа. С. 110

38 Бердяев Н. О фанатизме, ортодоксии и истине//философские науки. 1991. № 8. С. 124

39 Новгородцев П.И. Указ. работ. С. 565.

40 Оболонский А.В. Драма российской политической истории: система против личности. М., 1994. С. 234-239.

41 См.: Бакштановский В.И. , Согомонов Ю.В. Введение в политическую этику. Москва-Тюмень, 1990. С. 97.

42 Поппер К. Указ. работа. С. 202.

43 Абова Т.С. Гражданское право и предупреждение коррупции// Предупреждение организованной и коррупционной преступности средствами различных отраслей права. М., 2002, С. 270

 

Монография опубликована в 2006г. в сборнике «Правовая политика и пути совершенствования правотворческой деятельности в Российской Федерации» (Ответственный редактор – директор Центра правовых исследований и развития законодательства, доктор юридических наук, профессор кафедры истории и теории государства и права Российского университета дружбы народов Н. С. Соколова). Работа выполнена  при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект № 02-03-00065а. 

 





L 2005 АНО "Центр правовых исследований и развития законодательства"
All Rights Reserved E-mail: mail@centrlaw.ru
Все права защищены ©
Сайт создан компанией Big Apple