Телефоны в Москве: (495) 928 6863; (495) 648 6958; (495) 287 4552
 
Публикации    Наши заказчики    Отзывы    Контакты    
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Совет Федерации
Кадастра
Роспатент Российский гуманитарный научный фонд

Проблемы взаимодействия права СНГ с внутренним правом Российской Федерации


А.Я. Капустин

Кандидат юридических наук

 

ПРОБЛЕМА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПРАВА СОДРУЖЕСТВА

НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ (СНГ) С ВНУТРЕННИМ ПРАВОМ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

Правовая природа Содружества независимых государств (СНГ) в российской науке международного права определяется неоднозначно. По мнению В.В. Пустогарова, по своим целям и принципам, построению и формам деятельности СНГ относится к международным организациям, имеющим существенные конфедеративные элементы1. И.П. Блищенко высказывает сомнение в том, что СНГ уже оформилось в конфедерацию, но его нельзя признать и международной организацией. Он считает, что это новое, еще не известное ни науке, ни практике международное образование, которое можно определить как международно-правовое объединение особого рода, имеющее переходный характер2.

Причина данных разногласий видимо коренится в том, что первоначальные учредительные акты СНГ (Соглашение о создании СНГ от 8 декабря 1991 г. и Протокол к нему от 21 декабря 1991 г.) весьма туманно и расплывчато определяют характер создаваемого на их основе объединения государств. В самом деле, Алма-Атинская декларация 1991 г. сформулировала понятие создаваемого объединения по принципу: "ни то, ни это". В ней говорится, что "Содружество не является ни государством, ни надгосударственным образованием". Из этой фразы можно составить представление о том, что учредители СНГ не хотели создавать, но весьма трудно установить хотя бы контуры желаемого ими объединения. Устав СНГ не внес ясности в данный вопрос, указав в абз. 3 ст. 1, что "Содружество не является государством и не обладает наднациональными полномочиями".

Расшифровать столь загадочное определение можно следуя положенному в его основу принципу: поскольку СНГ не является государством (значит оно не может быть признано федерацией), поскольку не обладает наднациональными полномочиями, то не может быть признано наднациональной международной организацией. И искать его место следует где-то между этими двумя полюсами. Соответствующий логический ряд объединений государств, выстроенный от суверенного объединения к временному международно-правовому объединению, обычно представляется следующим образом: федерация, конфедерация, международная межправительственная организация (ММПО), международные объединения иного характера (например, Движение неприсоединения или Британское содружество наций), межправительственные комиссии и комитеты, создаваемые для контроля за выполнением многостороннего международного договора, международные конференции. Причем, ММПО, с точки зрения характера закрепляемой за ними компетенции, подразделяются на международные организации по сотрудничеству (иногда именуемые традиционными ММПО) и международные организации по интеграции (именуемые также наднациональными или надгосударственными организациями). Итак, если после конфедерации в представленном ряду будет следовать наднациональная международная организация, а за ней традиционная ММПО, то это означает, что СНГ может быть либо конфедерацией, либо традиционной ММПО, либо международным объединением иного характера, чем ММПО. К объединениям, следующим далее в составленном нами логическом ряду, СНГ не может быть отнесено по вполне очевидным причинам.

Прежде чем изложить собственное видение проблемы, сошлемся на основные аргументы, используемые авторами вышеприведенных концепций юридической природы СНГ. В обоснование того, что СНГ является международной организацией приводят следующие аргументы. СНГ создано самостоятельными государствами и основано на принципе их суверенного равенства, а именно это обстоятельство имеется в виду при оценке производной правосубъектности международной организации; СНГ имеет свой устав, фиксирующий его устойчивые функции, цели и сферы совместной деятельности государств-членов, а именно такие черты характеризуют функциональную правосубъектность международной организации; СНГ имеет четкую организационную структуру, разветвленную систему органов, выступающих в качестве координирующих межгосударственных, межправительственных и межведомственных институтов. Утверждается также, что наличие у Содружества общих целей, общих интересов и общих сфер деятельности при уважении суверенитета государств-членов позволяет говорить о нем, как о ММПО.

Однако в приведенной аргументации отсутствует указание на признак отличающий ММПО от иных объединений государств, таких как конференция или международное объединение иного характера, чем ММПО. В самом деле, все межгосударственные объединения создаются государствами и подавляющее большинство из них (кроме наднациональных организаций и ряда финансовых учреждений системы ООН) основаны на принципе суверенного равенства государств, в основе этих объединений лежит, как правило, межгосударственный договор (или международное соглашение иной формы), определяющий цели, сферы совместной деятельности и функции, и безусловно все они имеют определенные совместные органы координирующего характера. Что же в таком случае является определяющей характеристикой в понятии ММПО?

Если обратиться к различным дефинициям ММПО, то наиболее специфичным ее признаком является наличие самостоятельной воли или самостоятельных прав и обязанностей, отличных от прав и обязанностей государств-членов3. Именно данная характеристика позволяет говорить о международной организации как самостоятельном субъекте международного права4. Цели, функции или организационная структура, становятся значимыми для определения функциональной правосубъектности международного объединения государств только тогда, когда установлено, что это объединение является либо ММПО традиционного типа, либо наднациональной международной организацией.

Другое дело, что анализ учредительных документов конфедерации, иных международных объединений, чем ММПО, может привести к выводу, что они обладают определенными ограниченными правомочиями субъекта международного права, т.е. обладают весьма ограниченной, можно сказать минимально допустимой международной правосубъектностью, необходимой для их функционирования в международных отношениях5. Но если ММПО и обладает также ограниченной (по сравнению с суверенными государствами) международной правосубъектностью, ее правосубъектность является автономной (хотя и производной) от международной правосубъектности государств-членов. В то время как иные международные объединения осуществляют правомочия субъекта международного права по поручению государств-членов, не обособляясь от них в юридическом плане.

Нечто подобное происходит когда кто-либо может по доверенности осуществлять правомочия юридического лица, не становясь в силу этого юридическим лицом. Конечно, данное сравнение условно, потому что в международном праве не существует института, аналогичного государственной регистрации юридических лиц во внутреннем праве, однако приведенный пример наглядно показывает различие между ММПО и иными международными объединениями. Кроме того, в международном праве не существует обязанности субъектов объединяться на перечисленных выше условиях только в международные организации. Они свободны в определении форм своего сотрудничества6. Таким образом, позиция авторов, признающих за СНГ качество субъекта международного права выглядит неубедительной.

На самом деле анализ Устава СНГ показывает, что его учредители не проявили последовательности в определении правовой природы создаваемого межгосударственного объединения. С одной стороны, в ст. 2 Устава СНГ перечисляются самостоятельные цели Сообщества, с другой стороны, в ст. 4 говорится о сферах совместной деятельности государств-членов, реализуемой на равноправной основе через общие координирующие институты, под которыми, видимо, понимаются органы Сообщества. Иными словами, у СНГ есть свои цели, но нет собственных сфер деятельности, о каких же функциях Сообщества в таком случае может идти речь? Ничего в Уставе СНГ не говорится и о каких-либо качествах Сообщества, позволяющих предположить у него наличие самостоятельной воли, а отсюда и собственной правосубъектности (например, договорной правоспособности государств-членов; права вступать в международные отношения с другими субъектами международного права, права самостоятельно участвовать в процедурах мирного урегулирования споров с другими субъектами международного права, права быть субъектом правоотношений, возникающих в связи с международной ответственностью и т.д.). Все это убедительно свидетельствует о том, что СНГ можно отнести к международным объединениям, иным, чем ММПО.

Очевидно, еще не время говорить о будущем международно-правовом статусе Содружества. Либо это объединение будет развиваться в сторону какой-либо формы конфедерации, либо в конце концов примет форму традиционной международной организации. Не исключается и вариант того, что существующая ныне международно-правовая аморфность законсервируется на неопределенное время, а в рамках СНГ будут поощряться более тесные интеграционные связи между небольшими группами государств — членов Содружества. Такая тенденция стала проявляться в связи с созданием "союза четырех" (договор между Российской Федерацией, Республикой Белоруссия, Республикой Казахстан и Киргизской республикой об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях 1996 г.), а также заключением договора об образовании Сообщества Белоруссии и России 1996 г7.

Несмотря на неопределенность правового статуса СНГ, это образование носит международно-правовой характер, а, следовательно, все его акты имеют международно-правовое значение. В связи с этим для всех государственных органов и России и других государств — членов СНГ встает вопрос о применении актов СНГ в своей деятельности, а значит и вопрос об их соотношении с нормами внутреннего права и иными международно-правовыми актами, регулирующими соответствующие правоотношения. Для удобства всю совокупность международно-правовых актов, принимаемых органами СНГ, а также государствами-членами в рамках этих органов, обозначим правом СНГ. В литературе встречается иное понятие — "общее право СНГ", под которым имеется в виду часть международного права, регулирующая отношения между субъектами Содружества (очевидно, государствами — членами СНГ). Оно способствует экономической интеграции государств СНГ, координации их усилий в государственно-политической и военно-стратегической сферах, своевременному разрешению возникающих в СНГ коллизий8. Не возражая против содержания этого понятия, нельзя согласиться с самим термином, поскольку напрашивается вывод, что наряду с "общим правом СНГ" существует и некое "специальное право СНГ", которого, как известно, в природе не существует, во всяком случае на данном этапе развития СНГ. Гораздо проще обозначить эту совокупность международно-правовых норм как право СНГ, по аналогии с правом ЕС, правом ООН и т.д., то есть не придавая никакого специального или особого смысла данному выражению.

Основными источниками права СНГ можно признать:

1) Учредительные акты СНГ (Соглашение о создании СНГ 1991 г., Устав СНГ 1993 г. и др.). На необходимость их выделения в особую группу указывает абз. 2 ст. 5 Устава СНГ, в котором отмечается, что соглашения, заключенные в рамках Содружества, должны соответствовать целям и принципам Содружества, обязательствам государств-членов по настоящему Уставу. Специальное выделение целей и принципов, очевидно, имеет задачей подчеркнуть, что они сформулированы не только в Уставе, но и в других учредительных актах Содружества. О конституирующей роли Соглашения о создании СНГ 1991 г. и Протокола к нему 1991 г. говорится и в абз. 1 ст. 7 Устава.

2) Многосторонние и двусторонние соглашения в различных областях взаимоотношений государств-членов, которые, согласно Устава, являются основной правовой базой межгосударственных отношений в рамках Содружества (абз. 1 ст. 5 Устава). В Уставе встречаются ссылки на отдельные виды таких соглашений (например, в ст. 15 указывается, что конкретные вопросы военно-политического сотрудничества государств-членов регулируются специальными соглашениями, в абз. 1 ст. 20 говорится о сотрудничестве государств-членов в области права путем заключения многосторонних и двусторонних договоров и т.д.).

3) В отдельную группу Устав выделяет соглашения об ассоциированном членстве (абз. 1 ст. 8 Устава).

По-видимому нельзя согласиться с тем, чтобы включить в право СНГ иные международные договоры, рекомендации о синхронизации ратификации которых принимаются Межпарламентской Ассамблеей СНГ (п. "д" ст. 4 Конвенции о Межпарламентской Ассамблее государств - участников СНГ 1995 г.). Хотя они способствуют достижению общих целей государств-членов, закрепленных в Устава СНГ, участие в них третьих государств делает невозможным их признание источниками права СНГ.

4) Иные акты Содружества (абз. 3 ст. 32 Устава СНГ), к числу которых можно отнести акты СНГ, имеющие обязательный характер: решения Совета глав государств и Совета глав правительств (ст. 21, 23 и др. Устава СНГ) и других институтов Содружества, создающие экономические обязательства для государств — членов СНГ. Положения об органах (ст. 27 и др.) и другие акты организационно-правового характера, которые признаются обязательными в практике других международных объединений, также включаются в данную группу актов СНГ. Решения Экономического суда СНГ имеют характер правоприменительных актов, поэтому их нельзя относить к рассматриваемой группе нормативных актов СНГ, несмотря на их обязательный для государств-членов характер.

Сюда же следует включить нормативные акты Сообщества, не обладающие обязательной силой: рекомендации (ст. 26, 34 Устава), предложения (ст. 28, 34, 36 Устава), а также декларации, которые хотя и не предусмотрены специально в Уставе СНГ, часто используются как инструмент выражения общей позиции государств-членов различных международных объединений и, судя по всему, могут считаться сложившейся практикой СНГ (например, Декларация о соблюдении принципов сотрудничества в рамках СНГ 1992 г. и др.). К данной группе нормативных актов следует отнести и типовые (модельные) законодательные акты, принимаемые Межпарламентской Ассамблеей СНГ (п. "г" ст. 4 Конвенции о Межпарламентской ассамблее государств - участников СНГ). Хотя перечисленные акты не имеют обязательной юридической силы, их целесообразно рассматривать как вспомогательные источники права СНГ, поскольку они могут быть использованы в правоприменительной практике для уяснения содержания норм основных источников.

Устав СНГ (абз. 1 ст. 34) предусматривает создание органов отраслевого сотрудничества, которые будут осуществлять выработку согласованных принципов и правил такого сотрудничества и способствовать их практической реализации. Последнее фраза в этом предложении может натолкнуть на мысль, что Устав СНГ легализует заключение межведомственных соглашений. Иначе нельзя понять, в каких формах указанные органы будут содействовать практической реализации принимаемых ими норм? На самом деле это не так. Дальнейший анализ ст. 34 Устава показывает, что хотя на органы отраслевого сотрудничества возлагается обеспечение решения на многосторонней основе вопросов сотрудничества в соответствующих областях, они компетентны лишь принимать рекомендации, а в необходимых случаях вносить предложения на рассмотрение Совета глав правительств (абз. 2 и 3 ст. 34 Устава).

Для иллюстрации правильности этого вывода обратимся к практике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Высший Арбитражный Суд оставил без изменения решение нижестоящего суда об удовлетворении исковых требований российского акционерного общества к территориальному управлению железной дороги о взыскании штрафа за просрочку доставки груза при перевозке по территории государств — участников СНГ — Украины и России.

Суд принял во внимание ст. 5 Устава железных дорог Российской Федерации, согласно которой перевозки по железным дорогам производятся на основании соглашений о прямых железнодорожных международных сообщениях, заключаемых в установленном порядке. Решение арбитражного суда о взыскании штрафа за просрочку доставки груза выносилось на основании ст. 28, 29, 31 Соглашения о международном железнодорожном грузовом сообщении (СМГС), заключенном в 1951 г. двенадцатью государствами с участием СССР.

Решение арбитражного суда обжаловалось с указанием на то, что оно вынесено на основании недействующего международно-правового акта; в то время как следовало применить международно-правовой акт СНГ, "Порядок расчетов сроков доставки грузов и рассмотрения претензий об уплате штрафа за просрочку в доставке при перевозке грузов с участием железных дорог, не участвующих в системе централизованных расчетов", утвержденный Советом по железнодорожному транспорту СНГ в октябре 1993 г. Высший Арбитражный Суд, проанализировав соответствующие положения Устава СНГ, в частности, упоминавшуюся ст. 34, пришел к выводу, что акты Совета по железнодорожному транспорту носят рекомендательный характер и могут трансформироваться в международно-правовую норму обязательного характера лишь после заключения на их основе международно-правового договора. Этот вывод суда может опираться не только на ст. 34 Устава СНГ, но и на ст. 5 Устава, утверждающую, что основной правовой базой межгосударственных отношений в рамках Содружества являются многосторонние и двусторонние соглашения в различных областях взаимоотношений государств-членов.

Вместе с тем неясно, на чем основывался суд, ограничительно толкуя последний абзац ст. 34 Устава. Действительно, в этой статье говорится о том, что соответствующие предложения вносятся на рассмотрение Совета глав правительств, но нигде не говорится, что это рассмотрение будет завершаться принятием международного соглашения или вынесением решения о подготовке соответствующего международного соглашения. Возникает соблазн выдвинуть предложение о том, что возможно в таких случаях Совет глав правительств уполномочен принимать решения, о которых упоминается в цитированном выше абз. 1 п. 3 Положения об Экономическом суде СНГ. Однако достаточных оснований для этого нет. Если принять во внимание положение ст. 5 об основной роли соглашений в регулировании отраслевого сотрудничества стран — участниц СНГ, то логично сделать вывод, что все иные акты СНГ по данным вопросам будут иметь не основной, а вспомогательный характер. Более того, если обратиться к договору о создании Экономического союза, призванного придать динамизм интеграционным процессам в рамках Содружества, то в нем отмечается, что экономические отношения между сторонами и их хозяйствующими субъектами регулируются самим договором, двусторонними и многосторонними соглашениями, нормами международного права и национальным законодательством. Иными словами, в этом основополагающем документе СНГ решениям Совета глав правительств не придается самостоятельного юридического значения решениям. Что же в таком случае можно говорить об актах органов отраслевого сотрудничества? Все это лишний раз убеждает в правильности сделанного Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации вывода о рекомендательном характере актов таких органов.

Наряду с этим, обращение к другим документам СНГ выявляет новые проблемы. Так, абз. 2 п. 3 Положения об Экономическом суде СНГ к компетенции суда отнесено рассмотрение споров о соответствии нормативных и других актов государств - участников Содружества, принятых по экономическим вопросам, соглашениям и иным актам Содружества. Как в таком случае оценивать норму этого документа о праве суда рассматривать вопрос о соответствии внутренних актов государств-членов иным актам Содружества. Не ясно, что здесь превалирует: желание зарезервировать на будущее возможность принятия высшими органами СНГ решений по экономическим вопросам или намерение предупредить характерную для советской правовой системы и воспринятую новыми независимыми государствами традицию чрезвычайно усложнять прохождение решений по международным вопросам.

Как бы то ни было, ясно одно: в международно-правовом документе содержится норма, позволяющая в порядке международной судебной процедуры оценивать соответствие внутренних нормативных и иных актов (по всей видимости имеются в виду судебные и административные решения) актам Сообщества, имеющим обязательную юридическую силу. Это обстоятельство позволяет сделать вывод, что многосторонние и двусторонние соглашения государств — членов СНГ, а также иные акты Содружества, обладающие обязательной юридической силой, будут иметь приоритет перед внутренними правовыми актами, регулирующими те же самые вопросы.

В пользу данного тезиса говорит и п. "е" ст. 4 Конвенции о Межпарламентской Ассамблее государств — участников СНГ, предоставляющий право Ассамблее принимать рекомендации по приведению законодательства государств - участников Содружества в соответствие с положениями международных договоров, заключенных этими государствами в рамках СНГ. Правда, здесь ничего не сказано о приведении национального законодательства в соответствие с иными актами СНГ, но поскольку законотворчество — основная функция парламентов, то вполне логично, что парламентарии стран-участниц в рамках этого межгосударственного органа согласились контролировать имплементацию только межгосударственных соглашений СНГ во внутреннее право своих государств.

Вместе с тем необходимо иметь в виду, что само понятие международные договоры (или соглашения) СНГ, используемое в цитированных и иных документах, носит слишком общий характер. Для более точного выяснения характера их взаимоотношения с нормами внутреннего права необходимо провести соответствующую классификацию. Выше мы разделили все договоры СНГ на учредительные, многосторонние и двусторонние соглашения, заключаемые в рамках Содружества, и соглашения об ассоциированном членстве. Однако такая градация положительно ничего не дает для понимания взаимодействия таких соглашений с внутренним законодательством, поскольку за одинаковым наименованием международно-правовых актов может скрываться качественно различная природа этих актов.
Все международные договоры СНГ можно разделить на две большие группы. Во-первых, это международные договоры, регулирующие в общей форме одну из сфер сотрудничества в рамках СНГ. И договоры устанавливают наиболее общие принципы, режимы и инструменты сотрудничества. К ним относится, например, Договор о создании Экономического союза от 24 сентября 1993 г. В ст. 25 данного договора устанавливается приоритет норм договора над национальным законодательством, правда в весьма оригинальной форме. В частности, утверждается, что в случае если данным договором предусмотрены иные нормы и правила, чем национальным законодательством, применяются правила и нормы международного права и настоящего договора9. Это зеркальное отражение положений тех внутренних законодательных актов, которые предоставляют приоритет нормам международных договоров, в случае если установленные данными законодательными актами правила противоречат правилам международных договоров. В международных договорах обычно не принято закреплять подобных норм. Используемая в Договоре об Экономическом союзе формула может быть истолкована таким образом, что предметом этого договора являются правоотношения, ранее уже урегулированные национальным законодательством государств-членов. Не понятно также, почему при коллизии норм договора с нормами внутреннего права сначала предлагается применять нормы и правила международного права, а уже затем — данного договора. Такой подход делает весьма проблематичным соблюдение Договора об Экономическом союзе, поскольку допускается возможность применения норм международного права норм договора и внутренних нормативных актов. Неясно, как согласовать это положение со ст. 34 данного договора, предусматривающей обязательную его ратификацию, в силу которой он становится частью правовой системы России и, следовательно, на него распространяется положение ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации.

Иные договоры такого уровня (Соглашение об общих условиях и механизме поддержки развития производственной кооперации предприятий и отраслей государств - участников СНГ от 23 декабря 1993 г., О таможенном союзе от 20 января 1995 г. и др.) содержат положения о ратификации, тем самым снимая вопрос о способах их имплементации и месте в правовых системах государств-участников. Однако, если данные договоры касаются вопросов, входящих в компетенцию государств-участников, предпочтение определенно отдается национальному законодательству.

Кроме договоров, устанавливающих общий правовой режим сотрудничества в отдельных сферах деятельности СНГ, страны-участницы заключают международные соглашения по частным, весьма специфическим вопросам, как, например, Соглашение об общих условиях поставок товаров между организациями государств — участников СНГ от 20 марта 1992 г., Соглашение о поддержке и развитии малого предпринимательства в государствах — участниках СНГ от 17 января 1997 г. и т.д. Такие соглашения имеют, как правило, межправительственный характер, они не требуют ратификации и содержат лишь положения о порядке разрешения споров, возникающих в связи с их применением, а также о порядке их вступления в силу, пролонгации или прекращении. Применение данных соглашений также может затрагивать национальное законодательство, однако одним из способов разрешения коллизий, особенно применительно к торгово-экономическим взаимоотношениям, может быть признано обращение в Экономический суд СНГ.

К сожалению, в практике Экономического суда, который приступил к работе в 1994 г., еще не встречалось подобных примеров. Два дела, рассмотренных судом в связи с межгосударственными соглашениями (дело № 03/94 о выполнении Соглашения между Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан о принципах торгово-экономического сотрудничества от 20 ноября 1991 г. и дело № 04/95 о выполнении Межправительственного соглашения от 04 августа 1993 г. и Соглашения о намерениях между Республикой Беларусь и администрацией Кустанайской области Казахстана),касались вопроса выполнения соглашений одной из сторон и не внесли какой-либо ясности в решение проблемы соотношения таких соглашений с внутренним законодательством сторон (за исключением позиции казахстанского правительства по второму делу, где оно оспаривало ответственность за невыполнение соглашения, заключенного Республикой Беларусь с административно-территориальной единицей Казахстана).

Итак, даже краткий обзор развития правовой системы СНГ и ее взаимодействия с правовыми системами государств-членов наглядно показывает незавершенность ее формирования, внутренне присущую ей противоречивость, несостыкованность ее правовых механизмов. Все это настоятельно требует серьезной теоретической проработки стратегии развития правового сотрудничества в рамках СНГ, создания стройной концепции решения текущих и перспективных проблем этого сотрудничества. Без четкого ответа на вопрос, чего мы хотим добиться в сфере юридической интеграции СНГ, развитие сотрудничества, определяемое лишь надеждами и опасениями политиков, будет напоминать игру наших стран с будущим в "кошки-мышки". Все хотят как лучше, а получается как всегда.

 

Примечания:
 
1 См.: Пустогаров В.В. СНГ — международная региональная организация // Российский ежегодник международного права. 1992. СПб., 1994. С. 45. Близкую позицию занимают авторы учебников по международному праву. См.: Международное право. М., 1995. С. 233 и Международное право. М., 1994. С. 237.

2 См.: Блищенко И.П. Международно-правовые проблемы государств, входящих в СНГ // Московский журнал международного права. 1997. № 1. С. 16.

3 Это отмечают практически все отечественные и зарубежные исследователи. См., напр.: Шибаева Е.А. Право международных организаций. М., 1986. С. 24; Manuel Diez de Velasco. Ls organizaciones internacionales. Madrid. 1997. P. 37.

4 Трудно согласиться с мнением Шибаевой Е.А., утверждающей, что этот признак не является универсальным в понятии международной организации как институции, поскольку первым постоянно действующим межгосударственным организациям — международным административным союзам, качество международной правосубъектности не было присуще (См.: Шибаева Е.А. Указ. соч. С. 24-25). Но это тривиальная траектория эволюции любого института — международно-правового или государственно-правового. Вовсе не обязательно, чтобы зародыши какого-либо института ab initio обладали всеми признаками сложившегося социального института.

5 См., напр.: Тузмухамедов Р.А. Движение неприсоединения и международное право. М., 1090. С. 123-128.

6 Например, в абз. 2 п. 1 Декларации принципов Хельсинкского заключительного акта говорится о том, что государства-участники "будут уважать право друг друга определять и осуществлять по своему усмотрению их отношения с другими государствами согласно международному праву..." (см.: Действующее международное право. Т. 1. М., 1996. С. 75).

7 Косвенным подтверждением такого предположения служит содержащийся в п. 11 раздела II "Экономическое сотрудничество" Стратегического курса сотрудничества России с государствами — участниками СНГ, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 14 сентября 1995 г., призыв "обеспечить необходимые условия для функционирования Межгосударственного экономического комитета Экономического союза государств — участников Содружества Независимых Государств как международной организации, нацеленной на повышение действенности сотрудничества в рамках СНГ"(выделено мною — А.К.) — См.: Международное публичное право. Сборник документов. Т. 2. М., 1996. С. 528.

8 См.: Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия // Государство и право. 1996. № 2. С. 20.

9 См.: СНГ. Торгово-промышленное законодательство. М., 1997. С. 71.

 

  





L 2005 АНО "Центр правовых исследований и развития законодательства"
All Rights Reserved E-mail: mail@centrlaw.ru
Все права защищены ©
Сайт создан компанией Big Apple