Телефоны в Москве: (495) 928 6863; (495) 648 6958; (495) 287 4552
 
Публикации    Наши заказчики    Отзывы    Контакты    
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Совет Федерации
Кадастра
Роспатент Российский гуманитарный научный фонд

Укрепление судебной власти - одно из важнейших условий развития российской государственности в современных условиях


 

Б.С. Райкес

 

УКРЕПЛЕНИЕ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ — ОДНО ИЗ ВАЖНЕЙШИХ УСЛОВИЙ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

 

1. Последовательное проведение в жизнь принципа разделения властей при осуществлении судебной реформы в России является важнейшим условием построения правового демократического государства. Сильная и независимая судебная власть — гарант правового разрешения конфликтов между другими ветвями власти, обеспечения прав личности.

"Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга. Возможен такой государственный строй, при котором никого не будут понуждать сделать то, к чему его не обязывает закон, и не делать того, что закон ему дозволяет"1, — писал Ш. Монтескье, один из основоположников теории разделения властей. Человечество давно осознало необходимость выработки системы сдержек и противовесов в механизме государственной власти, обеспечению которой и призван служить конституционный принцип разделения властей. При этом о подлинном разделении властей можно говорить лишь тогда, когда судебная власть обладает достаточной степенью независимости от законодательной и исполнительной властей.

Обращение к истории российского государства показывает, что России не было присуще разделение властей, как и многие другие демократические традиции. На протяжении веков борьба с феодальными усобицами, татаро-монгольским игом, создание централизованного русского государства требовали концепции государственной власти в одних руках и не оставляли места развитию каких-либо форм демократического правления. Затем последовал не менее продолжительный исторический период, когда в России утвердилось самодержавие. Даже проведение прогрессивной для своего времени судебной реформы 1864 г., отделявшей суды от администрации, вводившей принципы несменяемости судей, участия в рассмотрении дел присяжных заседателей, гласности судопроизводства, осуществлялось в рамках абсолютной монархической власти, что не позволяло создать независимую судебную власть. Достаточно сказать, что функции кассационного пересмотра дел и судебного надзора оставались за Сенатом — органом управления общей компетенции. Уступки, сделанные самодержавием обществу в результате революции 1905 г., представляли собой попытку придать конституционный вид монархии путем создания Государственной Думы, наделенной определенными законодательными полномочиями и абсолютно не затрагивали судебную систему. В советский период развития российской государственности доминирующим являлось учение о диктатуре пролетариата. Концепция разделения властей отвергалась как буржуазная, хотя фактически происходило использование некоторых ее элементов, но лишь в рамках разделения полномочий между разными звеньями государственного аппарата.

В середине 80-х гг., во время так называемой перестройки существенному реформированию подверглись системы законодательной и исполнительной власти (учреждение и созыв Съезда народных депутатов, введение постов Президента СССР и РСФСР и т.д.), а изменение судебной системы, усиление независимости и самостоятельности судебной власти существенно отставали от потребностей построения в России демократического общества. Если обратиться к хронологии принятия законодательных актов, необходимых для обеспечения и развития судебной системы, можно однозначно сказать, что третья власть занимает даже не третье, а куда менее почетное место. По образному выражению Председателя Верховного Суда Российской Федерации В.М. Лебедева, дело реформирования судебной системы в стране движется черепашьим шагом2. Более двух лет продолжалась волокита с принятием Закона о судебной системе Российской Федерации. Оно откладывалось под предлогом о необходимости совершенствования проекта, но очевидно, что основным обстоятельством, препятствующим принятию закона, было желание глав исполнительной власти ряда субъектов Федерации "оставить при себе" суды регионов, сделать их зависимыми и послушными своей воле, сохранить организационное руководство судами, не допустить корпоративности судейского сообщества, представителей местных органов власти в квалификационные коллегии судей. При этом утверждалось, что излишняя независимость судов чревата полной их бесконтрольностью, а централизация системы сделает правосудие недоступным для некоторых слоев населения3.

И все же с принятием и введением в действие Закона "О статусе судей в Российской Федерации", Федерального Конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" сделан значительный шаг вперед в преодолении негативной исторической традиции и законодательного обеспечения прежде всего организационной независимости судов, формирования централизованной федеральной судебной власти.

2. В Послании Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина Федеральному Собранию РФ "О действенности государственной власти в России" еще в конце 1995 г. отмечалось, что "одной правовой базой... вряд ли удастся быстро помочь становлению полноценной судебной власти", а "престиж суда, судейского корпуса во многом зависит от их кадрового и материально-финансового обеспечения. Тем не менее в этой области сделано недопустимо мало"4.

Несмотря на прошедшие с тех пор более чем два года, сегодня вопрос об обеспечении не только организационной, но и материальной независимости судебной власти стоит не менее остро. Неблагополучие в этой области лишь в течение прошлого 1996 г. заставляло Президента не менее трех раз непосредственно вмешиваться в решение данного вопроса. Так, Указами Президента Российской Федерации от 20 марта 1996 г. "О дополнительных мерах по обеспечению деятельности судов в Российской Федерации", от 19 августа 1996 г. "Об обеспечении деятельности Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации", Правительству предписывалось обеспечить равномерное помесячное финансирование судов в соответствии с федеральным бюджетом и в целях независимого осуществления правосудия сохранить действовавший до 1994 г. порядок финансирования судов из федерального бюджета. К декабрю 1996 г. положение с материально-техническим обеспечением судебной деятельности было признано неудовлетворительным, суды оказались на грани остановки своей деятельности. Например, задолженность федерального бюджета только перед судами Тверской области к осени 1996 г. составляла свыше 4 миллиардов рублей. Не было средств не только на содержание зданий судов, но и на бумагу, конверты, проведение экспертиз, вызовы свидетелей и других участников процесса. В связи со сложившейся ситуацией Указом Президента Российской Федерации от 2 декабря 1996 г. "О некоторых мерах по стабилизации положения в судебной системе Российской Федерации" Правительству Российской Федерации предписывалось, в частности, строго контролировать с января 1997 г. ежемесячное выделение финансовых средств, предусмотренных федеральным бюджетом на обеспечение деятельности судебной системы. Однако до настоящего времени средства выделяются нерегулярно и в неполном объеме, в связи с чем судьи и работники аппаратов судов с горечью и стыдом вынуждены просить граждан, обращающихся в суды, прикладывать к своим заявлениям чистые листы для запросов и конверты для вызова сторон, свидетелей и т.д. Между тем, без решения вопроса о финансировании судов в объеме,  достаточном для выполнения судебными органами своих функций, никогда не удастся построить независимый и сильный суд, поскольку нищий суд не может быть независимым.

В целях формирования в России сбалансированного механизма сдержек и противовесов в системе государственной власти, необходимо особое внимание уделять укреплению и развитию судебной системы как самостоятельной и независимой ее ветви в материальном и финансовом отношении, что, в свою очередь, требует, несмотря на существующие экономические трудности.

3. Отрадно, что необходимость неуклонного соблюдения конституционных принципов организации судебной власти при проведении судебной реформы поддерживается Президентом Российской Федерации. Так, в Указе от 14 октября 1997 г. "О Совете при президенте Российской Федерации по вопросам совершенствования правосудия" содержится прямое указание считать основными направлениями деятельности названного Совета последовательную реализацию конституционных принципов организации судебной власти в целях защиты прав и свобод человека и гражданина и выработку предложений по совершенствованию законодательства Российской Федерации в связи с вступлением России в Совет Европы.

Обращение к зарубежному опыту при проведении судебной реформы имеет важное значение. Как следует из содержания рекомендации Комитета министров государствам – членам Совета Европы о независимости, эффективности и роли судей № R-(94)12 от 13 октября 1994 г., приоритетным в деле укрепления законности в демократических государствах, обеспечения защиты прав человека и основных свобод, создания эффективной и справедливой правовой системы Совет Европы считает необходимость принятия всех мер для обеспечения уважения, защиты и поощрения независимости судей5.

С удовлетворением можно сказать, что многие предложения, содержащиеся в названных рекомендациях, нашли свое отражение в законодательно закрепленных положениях о порядке назначения судей и освобождения их от должности; невозможности пересмотра судебных решений вне рамок процедуры обжалования, предусмотренной законом; независимости судей при принятии конкретных решений и недопустимости с чьей-либо стороны требовать от судей сведений по существу рассматриваемых ими дел.

Вместе с тем, представляются актуальными разработка и включение в российское законодательство, регламентирующее деятельность судов и судей, и ряда других положений содержащихся рекомендациях Комитета Министров государствам – членам Совета Европы. К их числу относятся, например, предложения о совершенствовании порядка распределения дел в судах с тем, чтобы на этот процесс не влияли стороны или иные заинтересованные лица. С этой целью предлагается использовать такие методы распределения дел, как жеребьевка, автоматическое распределение дел в алфавитном порядке или какие-либо другие аналогичные способы.

Проблема распределения дел между судьями лишь на первый взгляд кажется не имеющей существенного значения для отправления правосудия. В соответствии с установленным сегодня порядком, распределение дел в судах осуществляется председателями судов, деятельность которых в этой части по существу ничем не регламентирована. Однако не секрет, что в ряде случаев лица, заинтересованные в исходе конкретного дела, предпринимают различные меры для того, чтобы дело рассматривалось тем или иным судьей (или наоборот не попало к нему на рассмотрение). При отсутствии законодательных положений, регулирующих порядок распределения дел в судах, создаются не только условия для злоупотреблений при решении данных вопросов, но и для сведения счетов руководителями судов с неугодными судьями путем чрезмерного увеличения их нагрузки, передачи одним судьям более сложных, а другим — более простых дел, то есть для своеобразного посягательства на их независимость. Безусловно, введение четкого порядка распределения дел не исключит неравномерность нагрузки судьей, но сделает ее более справедливой, не зависящей от злого умысла председателя суда. Установить порядок распределения дел в судах целесообразно в соответствующем процессуальном законодательстве, регламентирующем подсудность различных категорий дел.

4. Законодательное установление порядка распределения дел потребует, в свою очередь, выполнения рекомендации Комитета министров государствам – членам Совета Европы о создании надлежащих условий для работы судей. В связи с проведением судебной реформы судам становятся  подведомственны все новые и новые категории дел, отсюда значительно вырастает нагрузка судей, а условия их труда остаются неизменными в течение ряда лет.

Например, с 1993 г. ни в одном из судов Московской области не были увеличены штаты. Сегодня на одного судью работают двадцать три следователя различных правоохранительных органов. Количество уголовных дел ежегодно возрастает на две тысячи, а гражданских — на три. Аналогичная картина наблюдается во многих других регионах России6. В России более чем на 150 миллионов населения приходится всего около 15 тысяч судей. Без преувеличения можно сказать, что ненадлежащие условия труда являются одной из основных причин волокиты при рассмотрении дел, вызывающей нарекания на нерасторопность и неэффективность судебной системы, подрывают репутацию судебной власти.

5. В числе рекомендаций Комитета министров государствам — членам Совета Европы о независимости, эффективности и роли судей содержится и предложение о принятии соответствующих мер для передачи выполнения несудейских функций другим лицам.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство относит к компетенции суда и возлагает на суд обязанность в пределах этой компетенции возбуждать уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, принимать все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию (ст. 3, 27, 115, 256 УПК РСФСР). До недавнего времени судами возбуждалось большинство дел протокольной формы досудебной подготовки материалов (раздел IX, гл. 24 УПК РСФСР).

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации № 19-п от 28 ноября 1996 г. по делу о проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края были признаны несоответствующими Конституции положения ст. 418 УПК РСФСР, наделяющие судью полномочиями возбуждать уголовное дело по подготовленным в протокольной форме материалам о преступлении или отказывать в его возбуждении, а также часть вторая этой же статьи, обязывающая судью излагать в постановлении о возбуждении уголовного дела формулировку обвинения7. Конституционный Суд указал, что ст. 10 Конституции Российской Федерации к основам конституционного строя Российской Федерации относит разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную, которое предполагает выполнение каждой из названных ветвей власти своих специфических, присущих только ей функций и полномочий, а в соответствии с ч. 1 ст. 118 Конституции, исключительную компетенцию судебной власти составляет осуществление правосудия. Возбуждение уголовного дела, поддержание обвинения перед судом, отметил Суд, является задачей специальных органов: дознания, предварительного следствия и прокуратуры. Функция суда по осуществлению правосудия заключается в проверке деятельности этих органов, объективном и беспристрастном решении вопросов о законности и обоснованности выдвигаемых против лица обвинений и рассмотрении жалоб на действия и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное производство на досудебных стадиях.

Наделение же суда полномочиями возбуждать уголовное дело и формулировать по нему обвинение не согласуются с обязанностью суда быть беспристрастным и объективным при рассмотрении дела. Возложение на суд полномочий по возбуждению уголовного дела противоречит также требованиям ч. 3 ст. 123 Конституции, закрепляющей принцип осуществления правосудия на основе состязательности, предполагающей отделение функции правосудия (разрешения дела), осуществляемой только судом, от функций обвинения и защиты.

Как подчеркнуто в Постановлении Конституционного Суда предметом его рассмотрения были лишь те положения нормативного акта (то есть ст. 418 УПК РСФСР), которые оспаривались заявителем.

Казалось бы, приведенные доводы Конституционного Суда подтверждают неконституционность и других приведенных выше норм уголовно-процессуального закона, наделяющих суд полномочиями и возлагающими на него обязанность по возбуждению уголовных дел. Однако до настоящего времени со стороны законодателя не последовало надлежащей реакции на указанное Постановление Конституционного Суда РФ, хотя внесение изменений, освобождающих суд от выполнения несвойственной ему функции не требовало в данном случае особых усилий и затрат. С точки зрения юридической техники достаточно было бы лишь исключить из текста ст. 3, 27, ч. 3 ст. 115 и ст. 256 УПК РСФСР слово "суд". Однако федеральным законом от 15 ноября 1997 г. № 141-ФЗ из УПК РСФСР исключена только ст. 418.

Своевременная реакция законодателя, направленная на устранение противоречий между отдельными законами и Конституцией Российской Федерации, необходима потому, что не только в общественном правосознании, но и у правоприменителя в силу названных выше причин исторического характера еще не сформировался подход к Конституции страны как к акту прямого действия, имеющему высшую юридическую силу. Сохранение подобных противоречий создает впечатление о наличии разногласий и между ветвями государственной власти относительно толкования одних и тех же норм права.

Поскольку Конституция Российской Федерации является актом прямого действия, по нашему мнению, правильной следует признать позицию тех судов, которые в своей нынешней деятельности отказались от решения вопросов о возбуждении уголовного дела. Представляется, что в случае, если внесение необходимых изменений в уголовно-процессуальный закон так и не последует, соответствующие разъяснения по спорным вопросам применения норм УПК РСФСР могут быть даны Верховным Судом Российской Федерации.

6. Становлению самостоятельной судебной власти мешают также коллизии действующих и вновь принимаемых законов. Наличие в них порой прямо исключающих друг друга положений не просто создает трудности при осуществлении правосудия, но и, как уже было отмечено, снижает авторитет судебной власти, вынужденной действовать на "разорванном" правовом поле и порой принимать решения, хотя и основанные на законе, но явно несправедливые.

Далеко не все имеющиеся в законах противоречия были устранены при принятии нового Уголовного Кодекса  Российской Федерации.

Так, в ст. 158 УК предусмотрена уголовная ответственность за кражу чужого имущества. При этом уголовный закон не связывает привлечение к уголовной ответственности с размером похищенного. В то же время, в соответствии со ст. 49 Кодекса об административных правонарушениях РСФСР установлена административная ответственность за мелкое хищение государственного или общественного имущества, если сумма похищенного не превышает установленного законом минимального размера оплаты труда. Очевидно, что в том случае, если похищенное имущество принадлежит гражданину или коммерческой организации, лицо, виновное в хищении, при прочих равных условиях, должно быть привлечено к уголовной ответственности, тогда как при хищении государственного или общественного имущества на такую же сумму, следует лишь административная ответственность. Тем самым законодателем установлены разные способы защиты различных форм собственности, что противоречит требованиям ч. 2 ст. 8 Конституции, устанавливающей, что в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом (курсив мой — Б.Р.) частная государственная, муниципальная и иные формы собственности. При принятии нового УК следовало внести и соответствующие изменения в Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, либо исключив из него ст. 49 КоАП РСФСР, либо изменив эту статью и установив административную ответственность за мелкое хищение любого чужого имущества, а не только государственного или общественного.

Предусматривая в ст. 76 УК возможность освобождения от уголовной ответственности лица, совершившего впервые преступление небольшой тяжести в случае, если виновный примирился с потерпевшим и загладил причиненный вред, законодатель не учел, что эта норма противоречит ч. 4 ст. 27 УПК РСФСР, устанавливающей невозможность прекращения дела за примирением потерпевшего с обвиняемым в случае вступления в дело прокурора.

Таких примеров можно привести немало. Подобные коллизии законов вынуждают суды общей юрисдикции загромождать документы сравнительным анализом правовых норм и требуют значительных дополнительных затрат времени для разрешения конкретных дел. Представляется необходимым развитие более тесного сотрудничества между законодательной и судебной властями в целях преодоления существующих коллизий законов и недопущения их в будущем.

7. Становление сильной и независимой судебной власти и рост преступности потребовали усовершенствования мер уголовно-правовой охраны правосудия.

Изучение состояния судимости за совершение преступлений против правосудия в Тверской области, например, показывает неуклонное увеличение количества таких преступлений. Если в 1990 г. подобного рода преступлений было совершено 36, то в 1996 г. уже 118. Приняв во внимание декриминализацию в 1994 г. деяний, предусмотренных ст. 186 УК РСФСР (побег из ЛТП), судимость за которые составляла в период с 1990 по 1993 г. почти 40% в общем количестве преступлений этой категории, можно без труда установить, что за указанный период число преступлений против правосудия выросло почти в пять раз. При этом более чем в семь раз увеличилось количество случаев укрывательства преступлений, боле чем в четыре раза — дачи заведомо ложных показаний, а также совершения насильственных действий и угроз в отношении судей и их оскорбления, то есть таких деяний, уголовная ответственность за которые предусмотрена и новым уголовным законом.

С принятием УК 1996 г., система преступлений против правосудия претерпела ряд изменений. Декриминализированы такие деяния, предусмотренные прежним уголовным законом, как уклонение свидетеля или потерпевшего от дачи показаний и отказ или уклонение эксперта от дачи заключения, злостное неповиновение требованиям администрации ИТУ, незаконная передача запрещенных предметов в ИТУ и недонесение о преступлениях (ст. 182, 188 ч. 3, 188 ч. 4 и 190 УК РСФСР 1960 г.). Введены 11 новых составов преступлений, усилена ответственность за 14 видов преступлений, по сравнению с прежним уголовным законом. Но в десяти случаях санкции статей нового УК предусматривают менее строгое наказание, чем раньше. Причем в ряде случаев позиция законодателя вызывает недоумение. Прежде всего, это касается смягчения ответственности за имеющие стойкую тенденцию к росту укрывательство преступлений и неквалифицированную дачу заведомо ложных показаний (ч. 1 ст. 307 и ст. 316 УК). Казалось бы, увеличение количества тех или иных преступных деяний не позволяет снижать ответственность за их совершение, однако это сделано, причем несмотря на одновременное введение в уголовный закон примечаний, позволяющих освобождать от уголовной ответственности лиц, давших заведомо ложные показания, заключение или сделавших заведомо неправильный перевод, если они до вынесения приговора или решения суда заявят об их ложности или заведомо неправильности; а также освобождающих от уголовной ответственности за укрывательство преступлений, совершенное близкими родственниками виновного.

Как безусловно положительный момент следует отметить прослеживаемую в новом уголовном законе тенденцию усиления ответственности за преступления, посягающие на правосудие, когда дополнительным объектом посягательства выступают жизнь, здоровье, честь и достоинство лиц, осуществляющих правосудие, а так же и лиц, подвергающихся их незаконному воздействию (ст. 295, 296, 309, ч. 2-4, 312 УК РФ).

8. Не менее актуальной, чем уголовно-правовая охрана правосудия, является проблема государственной защиты лиц, осуществляющих правосудие. В последнее время объектом преступных посягательств все чаще становятся представители судейского корпуса, прокуроры и другие работники правоохранительных органов. Казалось бы, с принятием 20 апреля 1995 г. Федерального закона "О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов" появились надежные гарантии, а главное — законные средства обеспечения их защиты. Однако на деле этого не произошло. В 1996 г. на своем рабочем месте была убита судья Останкинского межмуниципального суда О. Лаврентьева. В августе нынешнего года из здания Таганского районного суда, завладев табельным оружием конвоира, совершил побег преступник, осужденный к длительному сроку лишения свободы за совершение тяжких преступлений, после чего судья, вынесший приговор, оказался, по существу, заложником принятого им же решения и в связи с угрозой сбежавшего расправиться с ним вынужден был ночевать в здании суда8. Заметим, что описанные события произошли уже во время действия, вернее - бездействия названного закона.

Чем же вызвано это бездействие? В целях исполнения указанного закона Приказом Министра внутренних дел Российской Федерации от 20 декабря 1995 г. № 483 была утверждена "Временная инструкция о порядке обеспечения государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов"9, которая должна была действовать до создания специальных подразделений в органах внутренних дел по обеспечению безопасности защищаемых лиц. Эта инструкция предусматривает, в частности, поводы и основания для применения мер безопасности, порядок применения этих мер, а также права и обязанности защищаемых лиц. Как и многое временное, названная инструкция действует и по сей день. Анализ ряда закрепленных в ней положений позволяет выявить причины их неэффективности.

Во-первых, инструкция относит принятие решений о необходимости применения мер безопасности к компетенции руководителей соответствующих органов внутренних дел, а в качестве основания для применения этих мер предусматривает наличие достаточных данных, свидетельствующих о реальности угрозы безопасности защищаемого лица. При этом каких-либо критериев, достаточности или недостаточности данных ни инструкция, ни Федеральный закон не содержат, что позволяет произвольно принимать решения о применении мер безопасности, либо об отказе в их применении.

Во-вторых, обеспечение личной охраны, охраны жилища и имущества в соответствии с данной инструкцией осуществляется различными подразделениями органов внутренних дел, а документы, из которых заинтересованные лица могут получить необходимые им сведения о мерах защиты, предпринятых в отношении судьи, прокурора или иного должностного лица, также должны храниться в различных службах МВД, что повышает вероятность разглашения сведений о предпринятых мерах безопасности. Подобные опасения не случайны. В последнее время достоянием гласности стали факты покровительства представителям преступного мира со стороны Управлений по борьбе с организованной преступностью. Так, сотрудниками Свердловского УОПа за последние два года было совершено 16 проступков и преступлений, а его руководители были тесно связаны с лидерами крупной преступной группировки10. В Тверской области в настоящее время привлекается к уголовной ответственности бывший начальник УОПа, которому наряду со взяточничеством предъявлено обвинение в разглашении служебной информации преступникам. А ведь именно на сотрудников этих подразделений возлагается обеспечение личной (физической) охраны защищаемых лиц.

Названные обстоятельства объясняют нежелание самих судей, даже когда имеются основания для обеспечения их защиты, обращаться с заявлениями об этом в органы внутренних дел. Коренным образом изменить ситуацию можно, если, наконец, будут выполнены требования ч. 2 ст. 12 Федерального закона "О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов", о создании в органах внутренних дел специальных подразделений для осуществления этих функций, а также законодательно выработаны и закреплены не только поводы, но и основания применения мер безопасности.

9. Укрепление авторитета судебной власти невозможно без осуществления надлежащей государственной защиты лиц, содействующих уголовному судопроизводству. Актуальность этой проблемы осознается не только работниками правоохранительных органов и судьями, но и населением. При проведении социологического исследования в ходе опроса 40 тысяч респондентов около 35% из них заявили, что если станут свидетелями какого-либо преступления, то не сообщат о нем в правоохранительные органы. 100% респондентов — потерпевших по уголовным делам полагают, что первоочередной мерой улучшения положения потерпевшего в уголовном процессе является надлежащее обеспечение личной безопасности самих потерпевших и членов их семей11.

Необходимость обеспечения государственной защиты лиц, содействующих уголовному судопроизводству, подтверждают и примеры из судебной практики. При рассмотрении Тверским областным судом уголовного дела в отношении гр., обвинявшегося в совершении умышленного убийства и покушении на умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, было установлено, что двум лицам, признанным потерпевшими по делу и трем свидетелям угрожали близкие обвиняемого с целью заставить их изменить свои показания. Свидетель С., показания которого уличали организованную группу под руководством в совершении вымогательств и похищении человека, высказывавшая опасения в связи с поступившими в его адрес угрозами, и вскоре после того, как его допросили на судебном разбирательстве, был отравлен12.

Промедление с принятием Федерального закона "О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству" не имеет оправдания. Принятие такого закона, использование при его создании имеющегося зарубежного опыта широко поддерживается судейской общественностью. Хороший пример обеспечение защиты потерпевших и свидетелей подан Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, признавшим не противоречащими Конституции РФ и Международному пакту о гражданских и политических правах от 16 декабря 1996 г. действия областного суда, который в связи с угрозами со стороны обвиняемых в адрес потерпевших не вручил подсудимым приложения к обвинительному заключению — списки лиц, подлежащих вызову в судебное заседание с указанием их адресов, рассмотрел дело в закрытом судебном заседании и допросил ряд потерпевших и свидетелей в отсутствие подсудимых, угроз которых они опасались. Этот опыт заслуживает применения судами, прежде всего — при рассмотрении дел о тяжких и групповых преступлениях13.

 

Примечания:

1 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 289.

2 Лебедев В.М. Катастрофа или трудности роста? // Вас защищает закон. Судоустройство и судопроизводство Библиотечка Российской газеты. 1997. № 7. С. 26.

3 См., например: Цалиев А. За что отвечает судья? // Российская газета. 1995, 5 июля; Виноградов О.Н. Нам нужен не сильный, а правосудный суд // Тверская жизнь. 1995, 14 июня.

4 Цит. по: Президент России выдвигает новый план // Российская юстиция. 1995. № 10. С. 4.

5 См.: Российская юстиция. 1997. № 9. С. 3.

6 Марасанова С. Блеск и нищета правосудия. Под гнетом судейской мантии // Московский комсомолец. 1997. 4 ноября.

7 См.: Российская газета. 1996. 6 декабря.

8 Ручкин А. Мишень в судейской мантии // Российская газета. 1997, 8 августа.

9 Российские вести. 1996, 14 марта.

10 См.: Краев В. Следы ведут в... милицию // Российская газета. 1997, 21 октября.

11 Безнасюк А., Абабков А. Государственная защита лиц, содействующих уголовному судопроизводству (зарубежный опыт, отечественные проблемы) // Российская юстиция. 1997. № 8. С. 38.

12 Архив Тверского областного суда. Дело № 2-7 за 1996 г.; Дело № 2-17 за 1997 г.

13 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 2. С. 9-10.





L 2005 АНО "Центр правовых исследований и развития законодательства"
All Rights Reserved E-mail: mail@centrlaw.ru
Все права защищены ©
Сайт создан компанией Big Apple